Путь Одиссея

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь Одиссея » Путь Одиссея » Арахноиды. Инсектоиды. Arachnoids. Insectoids.


Арахноиды. Инсектоиды. Arachnoids. Insectoids.

Сообщений 511 страница 540 из 933

511

Ulis, эти картинки были использованы в ролике. Они лучшего качества чем твои. Можешь заменить.
http://s09.radikal.ru/i182/1009/a2/c3ccf16da050.jpg
http://s002.radikal.ru/i197/1009/fb/641674fd9204.jpg
http://s60.radikal.ru/i170/1009/36/daf0e31b863d.jpg
http://s002.radikal.ru/i197/1009/fa/65d609453b2d.jpg
http://i082.radikal.ru/1009/1d/14cea83f82c9.jpg
http://s001.radikal.ru/i195/1009/18/1af939e852d3.jpg
http://s004.radikal.ru/i206/1009/31/48feafe9b3b6.jpg

Годзилла: Финальные войны / Godzilla: Final Wars (2004)

увеличить

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-23 14:37:04)

512

Женщина Паук

увеличить

увеличить

увеличить

513

Princess Minky Momo

увеличить

514

Девочка-паук

увеличить

515

Madre

увеличить

516

Детская книжка про очень доброго паука: Sophie's Masterpiece: A Spider's Tale

увеличить

увеличить

517

Поцелуй Женщины-паука / Kiss of the Spider Woman

увеличить

518

пока Нечто самое омерзительное.
надо будет пересмотреть фильмец  :rolleyes:

519

Женщина-паук - Богиня индейцев Теотиуакан

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-24 00:06:23)

520

Arachnoidagenda будь добр, ссылку, откуда взят 4 рисунок сверху, как он называется, где он находится, к какому индейскому племени относится.

521

Ulis написал(а):

Arachnoidagenda будь добр, ссылку, откуда взят 4 рисунок сверху, как он называется, где он находится, к какому индейскому племени относится.

Источник 1
Источник 2
Тоже интересно

Женщина-паук или Бабушка-паук

увеличить

увеличить

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-23 15:52:18)

522

Джёрёгумо - Легенда о пауке
Джёрёгумо  (Jorōgumo, 女郎蜘蛛, じょろうぐも) является одним из видов екай, существо из японского фольклора. Это имя применяется и в зоологии, это реальный ткацкий паук, японские энтомологи относят Джёрёгумо к виду Nephila clavata, род Argiope. Этот вид паука не является ядовитым, но в прежние времена считалось, что его яд вместе со своими сверхъестественными наклонностями очень опасен. По рассказам, паук Джёрёгумо может изменить свой внешний вид и превращаться в соблазнительную женщину. В японских кандзи Jorōgumo пишется как 络新妇, что дословно означает "обязательная дама" или 女郎蜘蛛, что можно перевести как проститутка-паук или шлюха-кровопийца. Другие имена этого монстра - Rakushinpu (络新妇), что означает "сплетающая невеста", и Мадара-гумо (斑蜘蛛) - пятнистый паук.
Источник

увеличить

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-24 00:13:55)

523

Арахна / Arachne
Возгордившись своим мастерством, Арахна заявила, что превзошла в ткачестве саму Афину, считавшуюся покровительницей этого ремесла. Когда Арахна решила вызвать богиню на состязание, та дала ей шанс одуматься. Под видом старухи Афина пришла к мастерице и стала отговаривать её от безрассудного поступка, но Арахна настояла на своём. Состязание состоялось: Афина выткала на полотне сцену своей победы над Посейдоном. Арахна изобразила сцены из похождений Зевса. Афина  признала мастерство соперницы, но возмутилась вольнодумством сюжета (в изображениях её было неуважение к богам) и уничтожила творение Арахны. Афина порвала ткань и ударила Арахну в лоб челноком из киторского бука. Несчастная Арахна не перенесла позора; она свила веревку, сделала петлю и повесилась. Афина освободила Арахну из петли и сказала ей: "Живи, непокорная. Но ты будешь вечно висеть и вечно ткать, и будет длиться это наказание и в твоём потомстве."

увеличить

увеличить

увеличить

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-24 00:17:50)

524

http://www.jacksbromeliads.com/mayancivilizationi.htm

Великая богиня Теотиуакана (Женщина-паук)

Женщина-паук была богиней доколумбовой цивилизации майя Теотиуакан,  в настоящее время это Мексика.

В 1942 году, было сделано интересное открытие, когда было найдено серия росписей  в селении Tepantitla в Теотиуакане. Хотя многие из этих росписей просто изображают сцены из повседневной жизни в  Теотиуакане, но некоторые содержали несколько картин неизвестного ранее божества.

По сей день никто не нашел никаких точных определений ее имени. Хотя она часто упоминается как "Великая Богиня", Карл Таубе являлся первым кто окрестил ее "Теотиуакан женщина-паук" в своей статье в 1983 году в журнале Латинской Америки Лора.

Строения Tepantitla были своего рода комплекс апартаментов для, как представляется, граждан очень высокого статуса. Стены украшены ярко раскрашенными фресками, пригодными для жизни королевских особ. Есть две почти идентичные фрески в этом месте, разделенные дверью, которые иллюстрируют женщину-паука. В них, она стоит с распростертыми объятиями между двумя меньшими служанками и под двумя высокими переплетены лозами, заполненными пауками и бабочками. В ее основе-  волны разлива, кажется это смесь воды и семян. Эти фрески хорошо окрашены в красивые, яркие цвета и относительно хорошо сохранились.

Дальнейшее изучение показало, что в конечном итоге одежда, которая надета на двух служанок была также видна на главной фигуре. Это запоздалое открытие окончательно установило женственность Spider женщины. "Теотиуакан женщина-паук "с тех пор были обнаружены в нескольких других местах, иногда в росписи, а иногда и в скульптуре или фигурной форме.

Ниже в росписи:

Наиболее очевидным признаком является тот факт, что она женщина, но она имеет несколько другие узнаваемые качества, чтобы помочь археологам определить ее. Великая Богиня носит головной убор, что часто включает в себя лицо Jaguar и медальон в центре, на котором обычно изображается сова . Она также  показана между несколькими пауками и часто  с желтой окраской тела, что отличает ее от других мезоамериканских божеств.

Ее самая узнаваемая особенность однако, это наконечник. Этот пластина достаточно большая, чтобы скрыть весь ее  рот, и оборудована тем, что, как представляется, паучьи клыки. Прямоугольная пластина висит из-под носа, и обычно состоит из трех кругов на ней. Непосредственно под этими кругами висят три клыка. Два внешних клыка висят в точке вдали от центра, в то время как средний клык просто висит прямо глядя, как буква У. Общий эффект - это Mesoanerican богиня с пугающим видом паука.

Женщина-паук, как в настоящее время считается, была богиня преисподней, темноты, земли, войны, воды, и, возможно, даже самого творения. Для древних цивилизаций Мезоамерики, ягуар, сова и особенно пауки считались порождениями тьмы, пототму что они часто встречаются в пещерах и в течение ночи. Тот факт, что Теотиуакан Женщина-паук  часто изображается со всеми этими существами также поддерживает идею ее принадлежностью к преисподней.

Другое животное которое часто видели на головном уборе богини это Сова, предоставляя "женщину-паука ", как полагают, потому что Сова тоже была богиней тьмы. Сова является одним из самых узнаваемых ночных существ и, как полагают, она - Посланник для господ из преисподней. Во многих культурах во всем мире, сова символ тьмы, зла, колдовства и смерти, но и почитается как символ магии и мудрости.

Интересно, что образ "женщины-паука "не является исключительно характерным для Центральной Америки. Некоторые североамериканские индейцы жившие на территории нынешних Соединенных Штатов, например, пуэбло и навахо поклонялись божеству очень похожему. Которое называлось "Паук Бабушка", она имеет много общих черт с "Теотиуакан женщиной-пауком. Хотя идея этого божества происходит из Центральной Америки, никто не уверен, из какой культуры она изначально родом и как именно она передается от одного к другому.

Ulis- вот она наша Шамаханская Царица! В ее истинном облике! Попробуем разобраться, что все сие означает. Как видим, основа, на которой стоит Женщина Паук (будем считать что это весь Арахноидный эгрегор) это море, с каждой стороны по 7 волн или будем считать - энергий. В основе каждой волны - Медузы и в основе основной фигуры тоже Медуза! Это подтверждает уже высказанную на Форуме версию, что Арахноидами на самом глубинном уровне управляет Планета Медуза или Планета Океан. В каждой волне заключены некие живые существа похожи на крабов или на проточленистоногих, которые жили в море, из которых и развились все сухопутные членистоногие. Кроме того - на гребнях волн мы видим многочисленные Пентаграммы! По три или пять в группе. Мне представляется - что это Семена- споры, которые уже дислоцируются в Астрале, ибо эти гребни находятся над основными волнами, выходят из них, но в то же время отделены барьерами. Далее следует основная фигура, в которой можно насчитать около 10 уровней - если мы имеем в виду, что это Астральный эгрегор, то тогда эти уровни нам совершенно понятны. О них писали Инсайдеры в своих откровениях. Первый уровень, корень системы - это Медуза, далее идет уровень семи энергий, далее уровень яиц или спор, следом какой- то промежуточный уровень или даже два с тремя окружностями - может это Гуны, а затем идет уровень Пентаграмм. Затем уровень растений или цветов, который должен возможно символизировать рост этих самых Пентаграмм, которые снова заполняют следующий уровень, состоящий из 4 сегментов, разделенных на два рукава. Очевидно, что эти два рукава имеют продолжение вверху в виде двух основных каналов, исходящих из головы Эгрегора. Далее следует уровень рук- то есть уровень прямого воздействия на среду, с рук капают на землю какие-то капли. Существо в маске Совы, это так, чтобы не пугать адептов - все таки Сова более привычное существо для человеческого восприятия, чем Паук. Но Сова, кстати - это же летающая Рептилия и в этих же масках представлены два служителя, которые вынимают из земли некие волны в которых содержатся те же семена жизни (надо полагать, что это Атманы), что и в основе центральной фигуры, после они как-то преобразуются при помощи воздействия, которое оказывают три пера, исходящие из Аджна Чакры маски Совы. Вероятно здесь представлена сцена служения - кормления Богини Паучихи двумя жрецами Рептоидами. Почти аналогичные функции мы видим на Аркане 17 Звезда - который обозначает способность к управлению при помощи мысли материальными и полевыми процессами. Положения рук Жрецов совершенно аналогичное, мало того - обратите внимание на куст с птичкой на вершине сзади жреца! Он есть на обоих изображениях! А что это означает? Это и означает то, что Рептоиды Атлантиды знали все это, умели воздействовать на среду и именно об этих умениях они сообщали Салтану, об этих сиддхах узнавал Гвидон, осваивал их и это знание нам передал через Арканы ТАРО. То есть ВСЕ подтверждается! Все, о чем сообщил Пушкин, все мои расшифровки истинного значения Арканов - вот они графические и неопровержимые подтверждения!
Теперь понятно, почему в Богемской роще, куда собираются на свой шабаш вся американская масонерия, установлена гигантская статуя Совы!
Но самое интересное вверху, где два канала разветвляются на несколько меньших и охватывают собой весь Космос, весь Астрал. Это те самые каналы, которые описаны в книге Натали Тень, по которым с бешеной скоростью перемещаются пауки, которых мы здесь видим. Причем, по одному каналу транспортируются Бабочки - это наверно те, кого мы знаем как Ангелов небесных, призванные соблазнять своей красотой, а по второму каналу транспортируются пауки, которые выполняют всю грязную работу по откачке жизненной энергии и пожиранию человеческих душ. На конечных рукавах каналов видны Семена состоящие из Муладхара Чакры с 4 лепестками, именно эти семена паразитируют на человеческой сущности. Это и есть очевидно семена "Духа Божьего". Каждый канал оканчивается какой-то присоской - надо полагать, что каждая присоска- это выход в отдельный мир, на отдельную планету. Из рукава льются семена и какая-то энергия состоящая из трех спектров.

увеличить

увеличить

увеличить

525

Следующим этапом эволюции на планете А был этап завоевания тотального господства. На планетах земного типа подобный процесс произошел только с появлением человека и универсального инструмента завоевания господства - Разума. Однако, как мы знаем по данным палеонтологии ни в один период эволюции биосферы земли не было ситуации, когда какой –либо вид живых существ тотально доминировал на всей планете. Было господство рептилий, которое продолжалось ок. 150 млн. лет, но видов рептилий было несколько сотен и ни один вид не мог, даже теоретически стать господствующим ни на достаточно большой территории, ни на достаточно продолжительно время.
Это объясняется тем, что на Земле всегда существует некий баланс между различными классами фауны и флоры и постоянно поддерживается внутренний гомеостаз глобальной системы. Скажем, если какой либо вид живых существ чрезмерно размножается, то включаются факторы уменьшения численности, такие как эпидемии. Хищники - рептилии или млекопитающие также не могут тотально доминировать в биосистеме, в силу постоянной внутривидовой борьбы и собственной узкой специализации.
Теперь, каким образом могла складываться межвидовая борьба на планете А? У насекомых не было могущественных врагов - рептилий, птиц и млекопитающих, следовательно, конкурировали за территории они только между собой, причем главным методом завоевания господства было ничем не ограниченное размножение. Поскольку насекомые в гораздо меньшей степени, нежели позвоночные подвержены инфекциям, то это означает, что факторов сдерживающих рост популяций было совсем немного – только конкуренция со стороны других сообществ насекомых. А поскольку мы знаем, что размножение у общественных насекомых происходит непрерывно, то это означает, что победу в войне за тотальное господство на планете одержит тот вид, который сумеет как можно экстенсивнее распространить свое потомство и защитить свои яйцекладки от врагов. Какие преимущества в этой борьбе были у различных видов насекомых? У муравьев – коллективное сознание, мощная организация, скорость перемещения по поверхности, координация деятельности, мощное вооружение. Однако потомство производит только одна матка. У саранчи – отсутствие единого централизованного сознания, отсутствие мощного вооружения, но способность неограниченного размножения, ибо каждая самка саранчи могла спариваться и откладывать яйца, быстрое перемещение по воздуху на большие расстояния, в том числе и через реки и другие водоемы. У термитов – коллективное сознание, мощная организация, координация деятельности, слабое вооружение, которое компенсировалось строительством мощных оборонительных сооружений- термитников, подземная часть которых была недоступна для врагов, размножение также осуществляла одна матка царица. У пчел – коллективное сознание, мощная организация, мощное вооружение, господство в воздухе, потомство производит одна матка. И, наконец, у пауков – первоначально не было коллективного сознания, не было организации, зато было главное вооружение – умение плести паутину, наличие яда и челюсти – хелицеры для ближнего боя. Размножение осуществлялось каждой самкой. Вот основные тактико-технические характеристики тех видов насекомых, которые могли претендовать на тотальное господство. Причем следует понимать, что на планетах насекомых доминирование одного вида будет тотальным и необратимым причем - навсегда! Там не может быть каких- либо переговоров о перемирии, дипломатии, оппозиции, заговоров и пр. атрибутов политической борьбы. Там нет политики, там есть только биология. Тотальная война на уничтожение всех конкурирующих видов.
Итак, на планете А победили Пауки. Мы сейчас не будем обсуждать, то как на других планетах и других условиях могли победить в этой войне муравьи, саранча или пчелы, ибо повествование затянется надолго. Каким образом могли победить Пауки? Во-первых у них было преимущество в пространстве, ибо мощная и густая растительность позволяла им контролировать большую часть лесов, а лес – это источник питания, место размножения и жилище для других видов. Муравьи не обладали этим преимуществом, поскольку могли эффективно контролировать только поверхность планеты, они конечно могли лазить по деревьям, но Пауки были для них недосягаемы, ибо легко по паутине избегали нападений, а муравьи их преследовать не могли, ибо запутывались в сетях. Пчелы и саранча не могли конкурировать с Пауками в верхних этажах леса, ибо также попадали в их сети.
А противопоставить паутине ничего не могли. Термиты выживали в борьбе со всеми только благодаря глубоким подземным городам и хорошо защищенным хранилищам яиц, и не пытались бороться за тотальное господство. Единственное, чего не хватало Арахнидам- это коллективного сознания. Пауки в Природе – это в основном индивидуалисты. Однако мы знаем из сообщений, приведенных выше, что в тропических лесах есть несколько видов пауков, которые плетут коллективные сети и каким- то образом коллективно делят добычу, попавшую в них. Значит, потенциально Арахниды способны на  коллективный образ жизни. На Земле у них никогда не было ситуаций, которые бы угрожали их тотальному уничтожению, поэтому эта способность у них и не проявилась, как проявилась у муравьев, термитов и пчел. Но на планете А была другая ситуация. Во-первых сама планета была меньше по размерам, а сами насекомые были огромных размеров, очевидно и видов различных насекомых развилось гораздо меньше, чем есть на Земле. Например, на Земле ок. 2 миллионов видов насекомых, сотни видов пауков, несколько десятков видов муравьев и т.д. На планете А не было такого разнообразия видов, скорее всего было всего несколько видов в каждом из отрядов. И вот когда началась тотальная война, виды стали объединяться в целях выживания. Первоначально верх одерживали муравьи, которые благодаря численности, организации, координации и мощному вооружению могли уничтожать колонии Пауков, даже если они располагались на верхних этажах леса. Это им почти удалось и большая часть популяции Пауков была уничтожена.
Остался один единственный очаг сопротивления куда стянулись все выжившие колонии Арахнид. Этот очаг оборонялся всей колонией, Арахниды под угрозой полного уничтожения стали строить коллективную многоуровневую оборону, создавая несколько круговых слоев паутины. Эта работа требовала координации деятельности. И вот тогда сработал мощный механизм выживания – они создали коллективное сознание! Центром которого стала одна Матка, все остальные были уничтожены. И это была мощная боевая сиддха, которой у них ранее не было, а так как эта сиддха была наработана, а не досталась по природе, то она дала огромное преимущество над врагами, которые в своей борьбе действовали более автоматически, исходя из инстинктов. Коллективное сознание Арахнид было более разумным, чем у их конкурентов! У скептиков может возникнуть сомнение – а возможно ли вообще говорить о разумности, применительно к насекомым? Однако не надо забывать, что размеры насекомых на планете А были сравнимы с размерами человека, а это означает, что и количество клеток, и особенно- клеток нервной ткани, было сравнимо с человеческим. У человека – ок. 100 млрд. клеток ЦНС и головного мозга. Из этого мы можем заключить, что эта масса нервной ткани вполне достаточна для развития Разума. Если у Арахнид на планете А было сравнимое количество нервной ткани, то это означает, что начатки разумной деятельности могли у них возникнуть даже при отсутствии головного мозга с его нейронными сетями. У Арахнид есть примитивный мозг и располагается он вокруг кишечника(есть этот Первый мозг и у человека – китайцы называют его Нижний Дань-Тань) собственно, это даже не мозг, а богато иннервированная область, которая тем не менее координирует работу всех остальных систем организма. К тому же мы знаем, что сознание имеет полевую природу, а мозг – это инструмент для взаимодействия с атомарным миром. Поэтому именно единое, коллективное Поле сознания и стало основой развития Разума у Арахнид. То есть, те 100 млрд. клеток нервной ткани одной особи следует умножить на общее количество особей, которых может быть миллиарды. Но на критическом этапе, этих особей было может быть несколько сотен тысяч, но этого было вполне достаточно для создания коллективного Разума, центром которого стала Матка Арахноидов – уже можно применять этот термин, который указывает на разумность популяции. Сущность этого коллективного разума была в том, что все особи, ради выживания колонии, отказались от индивидуального пути эволюции, в пользу выживания центрального Ядра, Они также отказались от возможности продолжать свой род и спаривания. Теперь только одна Матка и ее дочь впоследствии могли производить потомство. На генетическом уровне это дало возможность уничтожить все посторонние генетические линии, а на уровне информационном, позволило научиться отдавать команды всем особям из единого центра на полевом уровне взаимодействия. Собственно, также управляются сообщества муравьев, но у Арахноидов возникла иерархия военного типа, которой ранее не было, появились генералы, лейтенанты и рядовые, а это означает, что команды по этажам иерархии должны были отдаваться на новом, ранее не существовавшем языке. Да, появился Язык, система символов, то есть способность к семиотической деятельности и созданию абстрактных понятий. Каким он был сказать трудно, но весьма вероятно что на уровне полевых взаимодействий появились некие мыслеобразы, содержащие команды на выполнение. Мыслеобразы, в которых содержался алгоритм поведения нижестоящих, отдавался вышестоящими особями, а нижестоящие докладывали наверх мыслеобразы той обстановки, которую наблюдали в настоящий момент. Вероятно, в дальнейшем появилась и некая протописьменность. Скорее всего  иероглифическая, ни в коем случае не буквенная. И вот началась финальная война за господство, которая продолжалась с переменным успехом длительное время. И Арахноиды в ней победили именно благодаря созданию коллективного Разума и способности изобретать и применять новые тактические формы атаки и обороны. Именно война - есть главный двигатель эволюции. Главным условием победы Арахноидов было уничтожение не самих боевых муравьев, а муравейников с кладками яйц и маток.  Весьма вероятно, что они научились применять огонь для уничтожения муравейников. Факт тот, что когда Арахноиды уничтожили всех своих потенциальных врагов, они стали тотально доминировать на Планете. Все остальные виды насекомых, которые не были уничтожены, превратились в рабочих, обслуживающих планетарную цивилизацию Пауков.

526

Дональд Хорнер – Самолётом к солнцу (1910)
Donald Horner - By Aeroplane to the Sun

Англия 2000 года. Парламент, возглавляемый женщинами, принимает новый закон о принудительной женитьбе по желанию дам. Богатый астроном среднего возраста, Дик Стивенсон, опасаясь быть выбранным в мужья его молодой соседкой, Синтией Мидоус, решает улететь в космос. Так как Луна и Марс уже изучены он решает лететь на Солнце. По его теории Солнце холодное, а тепло образуется при попадании солнечной радиации в земную атмосферу. Дик собирается лететь с двумя товарищами, но на борту оказываются 5 человек, астроном с друзьями и две женщины, среди которых очаровательная Синтия. Корабль пролетает мимо Луны и направляется на Венеру. Синтии снится, как корабль захватывают гуманоидные великаны и сон сбывается, но путешественникам удаётся бежать. После остановки на Меркурие команда прибывает на Солнце. Там они обнаруживают твердую поверхность и почти земную атмосферу, но с усиленной гравитацей. Пока мужчины изучают окрестности, женщин похищают огромные разумные паукообразные существа, но героям удаётся отбить красавиц (пауки коммуницируют с помощью музыкальных звуков). На обратном пути земляне уничтожают корабль враждебного марсианина, а Синтия получает Дика в мужья.

- Люди летят не в самолёте, а хорошо продуманном космическом корабле.
- Путешествие длится всего несколько дней.
- В книге описаны беспроводные видеотелефоны, електро-машины и електро-ружья.
- Марсиане превосходят лудей в науке.

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-24 14:53:53)

527

Колин Генри Уилсон - Мир Пауков

Один из самых известных фантастических сериалов, начало которому положили произведения знаменитого британского писателя и мыслителя Колина Уилсона (автор "Паразиты разума"). Мир, где Земля полностью преображена после космической катастрофы. Мир, где пауки обрели волю, разум и власть. Мир, где обращенный в раба человек должен вступить в смертельную борьбу, чтобы вернуть себе свободу. Мир пауков становится НАШИМ миром.

528

Подземный город пауков
Get Adobe Flash player

529

Майкл Муркок - Повелитель пауков
В городе  не  было улиц, только какие-то  впадины на  крышах "домов". В отчаянии  я  пошел  по одной из них. Слева  от меня  что-то  соскользнуло со стены, и мне стало дурно - это был огромный паук, крупнее, чем все, каких я когда-либо видел...

530

Arachnoidagenda написал(а):

Подземный город пауков

Вопрос в том, чем питается вся эта колония? Даже если в это подземелье случайно залетит муха и ее поймают - ее одну явно не хватит для прокорма. Моя версия - они вообще не едят биологичекую пищу, а питаются исключительно полевыми энергиями, излучаемыми людьми, которые живут над ними. Мало того, эти колонии могут быть и проводниками энергетических потоков между земным планом и арахноидной системой.

531

Гарольд Манн Уорнер - город пауков (1926)
Harold Warner Munn - The city of Spiders

Южная Америка. Джабез Пентрит (Jabez Pentreat), биолог, изучает джунглии Бразилии, но на его небольшую экспедицию каждую ночь начинают нападать гигантские ядовитые пауки. Чем дальше экспедиция движется вглубь джунглей, тем крупнее и многочисленнее становятся пауки, пока люди не окружены арахнидами размером с небольшую собаку.

Пауки очевидно умные, они ведут людей вместе с другими животными к небольшому городу, правителями которого являются пауки в рост человека. Людей и животных убивают, чтобы обеспечить кровью арахнидов, но Пентита парализуют укусом и оставляют в плену. Главный паук, огромное существо по меньшей мере такой же умный, как человек, устанавливает телепатический контакт с Пентитом, показывая ему видения прошлого пауков.

История пауков: Миллионы лет назад, когда люди ещё не были полностью людьми, пауки развили интеллект, и раса пауков сверхгигантов правила на земле. Они уничтожили раннюю цивилизацию прото-людей, которые жили недалеко от северного полюса и поработили возникающие население хомо сапиенс.

Наша планета была бы по-прежнему под контролем арахнидов, если бы не оледенение. Большинство разумных пауков умерло от холода, некоторые упали до уровня маленького неразумного вида и лишь немногие оставшиеся в живых основали малую империю пауков в джунглях Южной Америки.

Пентит для пауков первый белый человек. Считывая его ум они узнают о полчищях людей вне джунглий и планируют огромный праздник (с закуской). Пентит соглашается вывести пауков в цивилизацию, так как у него нет другого выбора, хотя он прекрасно понимает, что вторжение бессмысленно. Он ведет пауков к поселению особо диких индейцев и в то время как пауки атакуют местных жителей, он поджигает окружающие деревню поляны, окончательно покончив с угрозой пауков. Пираньи рвут паука правителя на куски, когда тот пытается догнать Пентита в речке, который плывет вниз по течению в украденном каноэ.

532

Гигантский паук - Поэмы Генриха Аббей (1885)
The Giant Spider - The Poems of Henry Abbey

Часть 1

Of the strict god called Science, in my youth
I had enthusiasm and a gift.
About the lives of winged and creeping things
I was most curious; and having heard
That in gray Caffa, or its ancient tombs,
A giant spider balked the snares of men,
Thither I went, and in the city dwelt.

The simple folk wagged heads incredulous
Of what I asked to know; but ere the moon,
A crescent at my coming, changed to full,
I chanced, at sunset, on a fisherman
Leaning against his stranded prow: he looked
As gray and melancholy as the sea.
In answer to my question, which had trod
On smiling salutation's awkward heels,
He said that he had seen my quest's desire.
He thought the spider larger than a man,
And that the cord it spun might serve for rope
To hoist the boat's lateen impatience with.
At night belated on the tumuli
That make the hillside sloping to the shore
A page of raised, archaeological words
For the blind gropers of to-day to read,
He entered wearily an empty tomb,
And slept therein, until defeated night,
Warding the thrown spears of advancing day
With the round world's upheld, emblazoned shield,
Retreated, facing its continual war.
So seemed the conflict in his dream: he woke,
And found that in thick cords he lay ensnared;
But reached his knife, and slowly cut them through.
Then, from the lighted outlet of the tomb,
A horror fled on sideways-working legs.

Back from the beach, and nestling in a glen,
A vine-clad cottage, under heavy eaves,
Looked seaward with a set, expectant gaze,
As some lone watcher with hand-shaded eyes
Looks thither for the unreturning sail.
Here dwelt my helper to the spidery news.
Trees, and a varied garden full of flowers,
Sequestered and perfumed the verdant cot.
Like Ahab in his house of ivory,
Dining on tasteful pleasures rich and rare,
The bee, in casual pollen robed and crowned,
Sipped in the snowy lily's palace hall.
And there lay yellow lilies strewn about,
As if the place had been the banquet grove
Of Shishak, king of Egypt; for the flowers
Were like the cups of gold that Solomon
Wrought for the service of the only God.
Out of the cottage, through the garden came,
Like spring, but breathing a diviner air,
A maiden with a violet in her hand.
"This is my daughter," said the fisherman.
Her jacket glistened with a golden fringe;
The hound-like sea-breeze, romping by her side,
Caught up her sash, and let it fall again;
Her broidered skirt drooped loosely to her knees;
The silken, Turkish trousers hung below,
Their fullness at the ankles gathered in;
But the red, toe-curved shoes betrayingly
Left her arched insteps naked as the moon.
A scarf enswathed her head, and masked her face;
But large, dark eyes looked forth, and in their depths
I viewed a soul of tenderness and truth.
So first I met this unexpected May,
On the Cimmerian Bospore's fateful shore.
I saw light laughter dancing in her eyes
At my mistaken uses of their tongue.
We lingered round the cot a flowery hour,
Then entered, and, refreshed with grateful fare,
Made music an occasion for delay.
We parted in the garden under boughs,
And as I briskened homeward, light with hope,
I still beheld her softly-speaking eyes,
Which in my heart shone down like two clear stars
Set in the boundless heaven of her soul.

Thenceforth, day after day, I went to meet
The dark-eyed daughter of the fisherman.
She welcomed me beneath her trustful roof;
The scarf, that vailed the splendor of her face,
She drew away, and laid her hands in mine.
Her eyes were diamond portals arched and pure,
And Sleep their silken latches softly closed
When, couched beneath his poppy parachute,
He wooed her, leaning from his dusky car.
As angels issue out of heaven's gates,
So, swift and bright, her glances, full of love,
Streamed from the sunny portals of her soul.
If painter or if sculptor should behold,
Upon a summit of that spiritual world
He treads with visionary, faltering feet.
Faith, Hope, and Charity in outward forms,
And give them concrete likeness in one face,
I know that it would be a face like hers.

Yet she at times was sad when I was near,
And when, embracing her, I asked the cause,
She said she sorrowed at their low estate,
At fortune dwindled low, and at the yoke
Their people chafed their necks in, on the hills.
Her father was a great Circassian chief;
But here, in dress and work, he dwelt disguised,
Till he again could lead his tribes to war,
And raise the heel that ground them to the dust.
To confidence there was, in my reply,
A silken clew: on this at once she seized,
And said that unknown evil threatened her.
Forerunning shadows of approaching doom
Darkened the parks and gardens of her mind,
So late familiar with the feet of joy.
She felt she was entangled in a web;
For tightening cords were drawn about her life,
And not on any side would give release.
I tarried late, and told her of my past,
And of the monster I had come to find;
But now, even she, of whom I had not dreamed,
Around my heart had cast a web of love.
She said that she too in this web was bound,
But could escape not from that darker web
Woven about her by the spider, Fate.
Our hearts renewed, we parted ere the dawn,
And, at our lips, love met deliciously
His clinging counterpart, the answering love.
As from the garden shore I homeward went,
I saw against the sky a distant hill,
Whose outlines, merged in darkness, took the shape
Of an immense black spider: its raised arms,
That I remembered were by day two trees,
Caught vainly at a gleaming, firefly star.

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-24 21:55:02)

533

Кто-нибудь может перевести, поэма просто класс.
Скачать pdf или djvu

Часть 2

An early knuckle smote against my door.
I rose and opened to the fisherman;
For it was he ― his face as white as death's,
His eyes insanely glaring, and his hair
Tossed up as if abhorrent with his fear.
"Come, hasten with me," were his boding words.
We ran along the morning road and shore,
And breathless reached the silence of his house.
He led me to his daughter's vacant couch.
The single window of the favored room
Was open, and I looked out to the ground.
On the low cottage's gray, crannied side
A vine with tapering fingers clung and crept,
And, latticing the window, curtained it
With drooping, heart-shaped leaves: but what was this
That, fastened to the ledge, trailed to the earth?
A glutinous rope, twisted with five strong strands.
Fright, like a wild wind, rushed on me, and whirled
And bore me like a leaf, as I, with bloodless lips,
Gasped out, "The Spider!"

What was best to do?
We saw strange vestiges along the beach;
But these were lost beside a marshy dell
Where all trace had an end. The long day through,
Up from the dell we searched among the tombs;
But unrewarded, when the sun was quenched.
Sat wearily down, and gave ourselves to tears.
Then by a slender thread the darkness dropped,
And, like an awful spider, o'er the earth
Crawled with gaunt legs of shadow: soon we rose
And sought our homes, to meet again at dawn.

The night was warm, and with the window raised,
I sat, and Job-like cursed my natal day
And, filled with grief and horror, wrung my hands.
Without a light, the house in darkness stood.
My back was toward the window: something shut
The puny sheen of starlight from the room.
The Thing, a monstrous shape, was with me there;
Its two hard arms were thrown about my waist,
And in them I was carried lightly forth.
Benumbed, I had no voice to make a cry,
Nor moved to cast my foe off, bound by fear
No less than by the giant spider's arms.
Then I grew glad thinking I should be borne
To the dull creature's web, and there, mayhap,
Learn the dread fate of her I loved so well.
Ere long we neared the hill whose two tall trees,
Like spider's arms, elutched at the fire-fly stars.
Up the stark cliff we went, and crossed the web
Just as the full moon bloomed upon the verge,
And lilied white the Panticapean vale.

The funnel of the web was in the mouth
Of a vast tomb, whose outside, hewn on rock,
Outlined a Gorgon's face with jaws agape ―
Medusa, Stheno, or Euryale,
Changed to the stone that, in the elder time,
She changed the sons of men who looked on her.
Then, through the funnel, into the tomb we went.
Round me the spider quickly drew his cords.
Binding my arms, while I resistlessly
Drooped on the rock, inured to ugly fear.
I fancied that I now was safe till dawn.
If I could use my hands, I might lay hold
On club or stone, and wield a chance for life.
Pinioned, I drew my arms along my sides,
And struggled till at last I wrenched them free;
But both hung harrowed by the twisted bonds
That with my blood were wet.

The dread night drag'd;
But at the glimpses of auroral gray,
A faint moan woke an echo in the tomb.
The echo, like a pitying answer, came
For solace to the moan; the light increased,
And I descried, not far from where I lay,
A maiden sitting: of her thick, long hair
She made a raven pillow, as she leaned
Against the gloom of that memorial wall.
My heart threw wide to her its doors, my arms.
She too, as I had been, was closely bound;
But I undid, in part, her sticky cords.

The sun came up and spread his cloth of gold
Over the world: we saw the vale and sea,
And there the ancient city's skeleton
Protrude, with rib-like columns, from its grave.
We watched the folk, mere ants, move here and there
Within the modern town, and pointed out,
Not knowing we should enter it again,
The billowy grove wherein her cottage stood.

Two thousand years ago this outspread sea
Was whitened by the snowy flakes of trade
That fly from land to land along the tides.
When Athens was, and when her scholars cut,
With thoughts unrusting, their exalted names
On the stone tablet of slow-footed fame,
A city flourished here, and from the gates
Its thrifty, wheaten surplus sent abroad.
For centuries, like some majestic star,
The city waxed and waned; now shining large
With Eastern splendor and magnificence,
Now into occultation fading back,
With naught but ruins of its greatness left.
It felt the undermining wrongs of peace,
And was acquainted with the wrong of war,
And these destroyed its power; for all wrong
Crawls like a giant spider through the world,
And blights the cities where it weaves its web,
And buries men in tombs of dark despair.

While we looked forth on this past-haunted view,
We saw the subtle spider throw his cord
Over an eagle tangled in the web.
With what of strength was left, the eagle fought,
And spread one wing, and darted its sharp beak.
At last the spider seized it by the neck
With his serrated claws, which grew like horns,
And bit it dead; then plucked the vanquished plumes,
And sucked the warm blood from the sundered ends.
This showed us that the monster brought us here
To be a hideous banquet, and that one
Must needs be near and see the other slain.

The web was like the sail of some large ship,
And reached out from the Gorgon's open mouth
To boughs of blighted trees on either side.
Birds were caught in it; and, about the place
Wherein the spider hid to watch for prey,
Their bones lay bleaching in the fervid sun.
On the strong web the winds laid violent hands,
And tugged amain; but had no sinew knit
To tear it, or divorce it from its place.
The rain left on it, when the sun came out,
Dyed the vast cloth with gay, prismatic hues,
And made it glitter like the silken wings
Of Cleopatra's barge.

We felt quite sure
The eagle's death bequeathed us lease of life.
In hope to find an object of defense,
We closely searched about: the tomb was strange,
And secret save to the spider and to us.
A rich sarcophagus stood in the midst,
Of deftly inlaid woods, or carved, or bronzed;
Within, a skeleton (its white skull crowned
With gold bestarred with diamonds) chilled my blood.
A bronze lamp, cast to represent a beast,
The triple-polled conceiver of the Sphinx,
Lay on the floor, and from its lion's mouth
The flame had issued like the flame of life
That flickered and went out from the grim king.
A target hung above, and on it clashed
Trojan and Greek, adverse as right and wrong.
About lay cups of onyx set in gold.
On conic jars were bacchanalian scenes:
Nude, chubby bacchi, grotesque, leering fauns ―
All linked beneath the cluster-laden vine;
And in the jars were rings and flowers of gold.
We found twin ear-drops, sapphire Gemini,
Metallic mirrors, and a statuette
Of amorous Dido naked to the waist.
All these we found, but nothing for defense,
Which now had been of greater worth than these.
On desert sands a crust is more than gold,
In peril arms, and on the sea a plank;
The moment gives the value to a thing.
Hopeless of any weapon to repel
The loathsome, crawling danger, we embraced,
And kissed with silent kisses mixed with tears,
And waited for the end. Then, for light things,
Like gnats that dance in air before a storm,
Rise in the mind in moments of suspense,
I thought of Italy's tarantula
Whose bite is cured by music, so they say,
And wondered whether love, which ever seems
Like tenderer music than sweet sounds afford,
Had power to heal us from this spider's wounds.

As day was sinking to his crimson death,
With back to us, the savage monster crouched
Upon the cliff at our pale prison's mouth.
His hateful body was a fathom long;
Two parts it had ― the fore part, head and breast,
The hinder part, the trunk: the first was black,
The last was furry with short, yellow hair.
Eight sprawling legs to the tough breast adhered;
Eight eyes, that never closed, stared from the head,
Behind their windows of transparent nail.
His pincers stood between his foremost eyes,
Were toothed like saws, were sharp and venomous,
And on their ends had claws; two arms stretched out
From the mailed shoulders, and with these he caught
His tangled prey, or guided what he spun.
Slowly about he turned, and glared at us,
Working his arms, and opening his claws,
Then suddenly moved toward us in attack.
Dismayed, we fled to the sepulchral depths
Where darkness dwelt, and where, as Heaven willed,
My foot on some hard substance struck surprised.
Stooping, I grasped, and found with boundless joy
That sharp, unpitying fang of war, a sword!

I rushed upon the spider as he came,
And with one blow cut off his baneful head.
Awhile he writhed, but, at another stroke,
Drew up the eight long legs and two thick arms,
And, rolling over on his useless back,
Gave up to Geryon his Hadean ghost.

The treasure of the tomb soon brought us wealth,
And the great Tzar, hearing our story told,
Sent us rich wedding-gifts of silk and pearls.

534

У кельтов был тринадцатый знак зодиака, арахна или паук. Известно, что в году 13 лунных циклов и паук попадает как раз между Тельцом и Близнецами.

увеличить

535

Jorōgumo - Japanese Monstrous Spider
Самурай уничтожает Астрального паука.

увеличить

536

Ulis написал(а):

Самурай уничтожает Астрального паука.

В эпоху Эдо красивая женщина заманивала мужчину в тихом месте и начинала играть на бива, это национальный японский музыкальный инструмент, аналог европейской лютни. Японцы использовали две разновидности бива — гакубива и гогэнбива. Пока мужчина был заворожен звуком музыки, Джёрёгумо связывала его в шелковые нити паука и съедала.

Это японская версия африкано-индейской женщины-паука. Есть у меня текст об африканских легендах о сотворении мира пауком. Скоро переведу.

Больше картинок

увеличить

увеличить

увеличить

537

Гермафродитизм у пауков

Но кроме класса насекомых, подобнаго же рода явления представляют и пауки. Бланкарди наблюдал самку паука, которая, не принимя самца, четыре года сряду клала яйца: из яиц выходили паучки. Листер и Дюмерил повторяли эти наблюдения и получили те же самые результаты.
...
Не разделяя ни одного из этих трех мнений, мы скорее наклонны предположить, что у насекомых существует нормальный гермафродитизм, и что поэтому некоторых из них в отношении полового устройства надо будет включить в одну категорию с многими моллюсками, кольчатыми, глистами, акалефами и полипами. До сих пор еще никому из изследователей развития яиц без оплодотворения не приходило на ум сделать подробную анатомию половых органов насекомых и пауков, у которых они наблюдали столь важный физиологический факт.

Современник, стр. 31, 1848

538

Императорское общество исторіи и древностей россійских (1847)

А от реки Виливелы в низ Днепра в 20 верстах при Конских Водах тут в древния времена имелся Татарской великой город, а как именовался, то неизвестно, которой от самых Татар раззорен за тем, что во оном городе пауки, а по Турецкому званию мармуки или тарантули, людей поедали; кого оные ни укусят, тот уже не будет жив.

А от онаго города в пяти верстах имелся у них другой город, а о имени его тагожде неизвестно; только и во оном городе такие же пауки людей поедали; того ради и тот у них оставлен. Во оном городе и ныне у них имеется пустая каменная мечеть; оные же пауки и ныне на тех местах имеются, и в 738 году, когда Российская армия на том месте несколько дней стояла, и от оных пауков некоторой вред людям чинился.

Источник

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-25 14:51:34)

539

Евгений Андреевич Салиас – Собрание сочинений (1895)

...почудился ей громкий, будто насмешливый голос, идущий из глубины ея потрясеннаго существа: ―паутина, которую малейшее дуновенье страсти рвет и разносит как прах!
Ну так что же ты!?
И княгиня, вдруг приняв руки от головы его, закрыла...
...
там... Какая она? Неужели и там есть своя паутина?!.. вдруг вымолвила она громко и невольно грустно улыбнулась.
Слово это нравилось ей.
―Паутина? Да! Это паутина... Это не сеть, не узы, природой наложенныя на нас, людей этой земли, вслух бормотала княгиня. — Это паутина из пыли давнишней... Люди целые века пыль не сметали, вот она и накопилась...

Нашел только отрывки сочинения
Источник

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-25 19:12:26)

540

Паук — животное, приносящее удачу, и, как бы отвратительны или ужасны для человека ни были его крупные особи, убивать их нельзя никогда. «Хочешь жить, здоровым быть — паука не смей убить», — предупреждает известная присказка, которая, надо полагать, за время своего существования спасла жизнь миллионам этих животных. В пользу сохранения жизни пауку часто приводят то обстоятельство, что он когда-то защитил младенца Иисуса во время бегства в Египет. Легенда гласит, что во время этого опасного путешествия Святое семейство как-то раз укрылось в пещере. Пришел паук и оплел вход в нее густой паутиной, а потом прилетела голубка и снесла в нее яичко. Когда подоспели преследователи, они увидели неповрежденную паутину и, заключив, что в пещеру давно уже никто не заходил, отправились дальше, не став ее обыскивать.
Почти дословно такие же истории рассказывают и о Моисее, и о Магомете, когда они убегали от преследовавших их врагов. Но все эти легенды представляются более следствием, чем причиной всеобщего почтения к пауку, которое встречается во всем мире, включая и те его уголки, куда ни христианство, ни ислам и не заглядывали. В языческой древности, а также среди нынешних африканских и азиатских племен его воспринимали и воспринимают как трудолюбивое животное, мудрое и наделенное целебными свойствами и, за исключением разве что ядовитых особей, доброжелательное и полезное для человека.

Образ паука, который ткет паутину, а закончив работу, обрывает нить, близок богиням древнеримской мифологии — Паркам, управляющим человеческой судьбой. В такой трактовке пауку приписывается роковая сила, а паутина (бесконечная замысловатая сеть) символизирует Космос и сокровенные основы Бытия. Некоторые легенды Западной Африки наделяют паука творческой силой солнца. В других странах ему приписывается дар пророчества, даруемый Космосом.

Лунный и женский знак; символ, ассоциирующийся с «нитью человеческой судьбы». В Индии паутина — символ «майа» («иллюзии»), связанный с хрупкостью и фатальностью человеческого существования. В других культурах пауки часто предстают как спутники богинь Луны или даже как создатели мироздания. Они могут символизировать коварство (например, дьявольское, как в христианской традиции) или защиту от штормов (как у некоторых индейских племен в Северной Америке). Широко распространены ассоциации паука с удачей, богатством или дождем; паук, спускающийся сверху на паутине, — эмблема божественных даров.

Паук олицетворяет кровожадность и неутомимость в плетении сетей для улов­ления удачи. Его паутина- символ связи а также символ ветхости и тщеты. Паутина - прообраз кружев, рыболовной  сети и системы коммуникаций. Паук приносит удачу и письмо. У кельтов он собиратель и держатель нитей жизни, у греков и египтян - символ судьбы, хрис­тиане видят его паутину как паутину Сатаны. Он также олицетворяет Великую Мать в ее разрушительном аспекте. Осьминог - другой аспект паука. Представляет раскручивание творения из единого мистическо­го центра. Связан с идеей центра, лабиринта.

Паук, плетущий искусную паутину, в центре кото­рой он находится, рассматривался в Индии как символ космического порядка и уподоблялся Майе, непрерыв­но плетущей паутину иллюзий мира чувств. Известно изображение Майи как паука в центре сплетенной ею паутины, которую замыкает кусающий себя в хвост Уроборос. Воплощает процесс непрерывной трансмутации, происходящий на протяжении жизни, регуля­цию связей и соотношений с биологическим, соци­альным и космическим порядком вещей. В пауке выражена актуализация процесса созидания космоса. Выбрасывая луч из самого себя, он уподобляется Солнцу, бросающему солнечные лучи и является его сим­волом. Его сеть можно сравнить с эманацией боже­ственного духа. В кельтской мифологии сеть паука обозначает ту сеть, кото­рая держит мир вместе и не дает ему распасться. Паук также ассоциируется со спиралью. Темным аспектом паука у кельтов и на Кипре является медуза со своими щупальцами, выпускающая из себя об­лака темной жидкости. Очень важен созидающий аспект паука, плетение им нити из самого себя. В «Упанишадах» он является символом саморазвития. В Библии рассматривается как знак вещей тленных и тщетных. Паук как разру­шительная сила означает другой цикл в становлении мира. Амбивалентный об­раз, означающий чередо­вание сил созидания и разрушения в космосе с преобладанием то одной, то другой, подобно концен­трическим кругам в паути­не. Как сила, поглощенная плетением смертной ло­вушки, имеет лунный аспект. Связан с Луной, с по­стоянными трансформа­циями ее формы, с сетью лунного света, набрасыва­емой ею ночью на предме­ты. Как создающий покры­вало, скрывающее подлин­ную суть явлений, вопло­щает элемент фантазии. Связан с символом ткаче­ства. И в этом смысле ассоциируется с Пенелопой, си­дящей за ткацким станком и плетущей из себя нить времени в ожидании Одиссея. С другой стороны, ассо­циируется с Парками, прядущими нить человеческой жизни и связан с идеей судьбы. Также символ пожира­ющего аспекта времени, соединяющего временное с вечным. Связан с идеей лабиринта, центр которого занят пауком, его производителем.

Символ зла и дьявола, ткущего паутину для душ грешников. Символ скупости и кровопийства. Символ нервного узла в человеческом теле. Племена Тропической Африки обожествляли паука как творца Вселенной (ср. Мать-ткачиха).
Имена божественных пауков — Ананси, Дидобе, Заколо — со­храняются не только в мифах тайных обществ (совершающих обряды инициации), но и в сказках этих народов. Паук в них наделен чувством юмора, сноровкой и мудростью.

Источник

Отредактировано Arachnoidagenda (2010-09-26 12:40:06)


Вы здесь » Путь Одиссея » Путь Одиссея » Арахноиды. Инсектоиды. Arachnoids. Insectoids.