Путь Одиссея

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Путь Одиссея » Путь Одиссея » Амазонки


Амазонки

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Crimea написал(а):

Амазонки кстати когда то обитали на черноморском побережье Малой Азии, а если быть точнее то в районе нынешней турецкой провинции Самсун)) что не так уж и далеко от Украины))

Амазонки значит ОМУЖЁНКИ, и ничего более.  Ни у одного народа мира нет этимологической аббревиации этому понятию, кроме украинского и русского языков...конечно и прямого языка белоруссов - этрусского. Даже милый санскрит "пуст" по этому поводу.

Да, и "амазонки" (омужёнки, то есть ТАКИЕ КАК МУЖИ = ОМУЖИВШИЕСЯ), - это именно украинское ДНК. Когда нелюди вырезали всех мужчин АТЛАНТИЧЕСКОЙ ГАПЛОГРУППЫ, то женщины (притом красивейшие женщины) поднялись на уничтожение нелюди.

В Бразилии (Бора-селии) ими, ОМУЖЁНКАМИ, названа целая местность где они прятались. При всём (полу-уничтоженном) материале, который находим о том что "...амазонки  когда то обитали на черноморском побережье"... нужно уразуметь что до этого (а не после этого, то есть уже после потопа и уже на черноморском побережье) они, ОМУЖЁНКИ (позже АМАЗОНКИ), обитали именно на нынешней территории Бразилии, которая когда то называлась Бора-сель (Селение Бореи), а в современной транслитераци БОРА-ЗИЛИ-Я.

Места ОМУЖЁНОК ("АМАЗОНОК") В РОПЕ ЯВИ (ЕВРОПЕ):

Политика позитив

Места ОМУЖЁНОК ("АМАЗОНОК") В БОРА-СЕЛИ (СЕЛИ, ПОСЕЛЕНИИ БОРЕИ):

Политика позитив

Так выглядели ОМУЖЁНКИ ("АМАЗОНКИ") до их "покорения":

Политика позитив

Так выглядели ОМУЖЁНКИ  ("АМАЗОНКИ") после их "покорения":

Политика позитив

P.S. Вся "научная истерика" по поводу "двуполости" (гермафродитизма) ОМУЖЁНОК (амазонок) является ложью.
Двуполые особи существовали примерно 7,000 лет назад (по антропологическим данным), но они были искусстаенно ДНК-срещённые "экземпляры", и как результат все они вымерли "натуральным" способом, то есть (не имея) БЕЗ ПОТОМСТВА.

Отредактировано ब्रह्मन् (2014-07-10 12:32:21)

2

ब्रह्मन् написал(а):

Амазонки значит ОМУЖЁНКИ, и ничего более.


Есть ещё кое-что. Амазонки (и это подтверждается артефактами), ПаМАЗАНки были поМАЗАНы, т.е. наносили на тело боевую раскраску и обережную татуировку (плюс вышивка на облачении).

Политика позитив Политика позитив Политика позитив

Отредактировано Марина (2014-07-10 13:06:35)

3

Ну и еще немного о амазонках

Белые люди Северной Африки - БЕРБЕРЫ

Возможно, что значение слова "берберы" - белые-белые.
Политика позитив
выступление берберок на фестивале в Кавелии (Kabylie – местность в Северной Африке на стыке Ливии, Алжира и Туниса, т.н. "берберский треугольник")
Политика позитив

4

Незыблемый,  :cool:

Столько постов об АМАЗОНКАХ сразу! А есть соотв. тема на форуме? Админ, есть предложение: если такой темы нет, создать её и перенести посты. А так АМАЗОНКИ затеряются в ПОЛИТИКЕ, ищи потом ветра в поле!

БЕРБЕРЫ... Ест-но, напрашивается лёгкий ответ "Блеск Ра" (типа Белое солнце пустыни), а также БАРБАРА, она же из БОРЕИ (Варвара). Скорее всего, последнее, связанное с корневым С-ВАР-ГА - белой-белой!

Отредактировано Марина (2014-07-10 14:03:23)

5

Незыблемый написал(а):

Ну и еще немного о амазонках

Белые люди Северной Африки - БЕРБЕРЫ

Возможно, что значение слова "берберы" - белые-белые.


Тае вот - это из приведенной тобой статьи...

“Kстати, многим берберам невдомёк, что их так называют, поскольку это название им дали другие народы, и такое название по-научному называется экзоэтнонимом. Есть теория, что якобы появилось оно ещё при римлянах. Выводят его из греческого barbaros, либо латинского barbarus – «варвар». Так греки, а за ними римляне, называли все народы, культуру и язык которых они не понимали. Однако, если учитывать, что Римской империи в том понимании, в котором она нам преподносится ортодоксальными историками, не существовало, а вся «античная» история писалась в средние века, то всё не так просто и однозначно, даже с термином «варвар», а уж с происхождением от него «бербер» и подавно. Древних германцев они ведь тоже, говорят, варварами называли, однако берберами те так и не стали называться…”

http://www.peshera.org/khrono/khrono-19.html

Вот кстати нам, многим, «в домёк»... сам лично был в Африке много раз, - и в Йоганнесбурге и в Претории, имел возможность уразуметь что слово «зулу» - это зола (ибо чёрная),
«берберы» - это бабары (ибо от Бабы Ра), и Конго – это сокращённое Кон’яг (ибо это было Кон’яжеством, то есть слово когда то значило Княжество), и что в нынешнем жаргоне (нынешний русский язык – это жаргонная речь) значит просто Кон Яги, ир есть Кон Времени...
Белые (оставшиеся) брахманы на юге Африки (которых уничтожили, притом всех...) знают, что название «бербер» у белых африканцев появилось НЕ ОТ СЛОВА «ВАРВАР», - потому что в одно время варварами называли и чернокожих, включая племя ЗУЛУ (ЗУЛУ значит ЗОЛА, чёрный как зола), - но от названия которое пошло от ДРЕВНЕГО ИМЕНИ ВАВИЛОНА – БАБАРА (иногда БАББАРА), что значит БАБА РА, по другому МАТЬ МАТЕРИ РА (СВЕТА), то есть БАБА – это бабушка (и ни  в коем случае межское «отец»), и РА –  это свет (рей, ray как x-ray).

Когда сауриная нелюдь оккупировала БАБУ РА (БАБАРУ), то столицу стали называть ВОВНО-ЛОНО, что со временем мутировалось в ВАВИЛОН, слова не обозначающее собой вообще ничего.

А вот БАБА РА, то есь «бабушка РА» - это наше название... и ВОВНО-ЛОНО (как КОШАРА КУР, КУРУКШЕРА) – это также наше название.
Это вся нейро-лингвистика говорит только об одном – и БАБА РА, древнее название Вавилона, точно также как и ВОВНО-ЛОНО (лоно из вовны, лоно из свитой вовны, света РА) – это наши украинско-русские слова. Никаких «аборитов». Но это также говорит и о другом, - что в определённое время наша белая Раса была порабощена, притом полностью, притом нелюдью, которая не выговаривала украинско-русские слова, и в силу этого нелюдь придумала змеиноподобный «аборит» для коммуникации.
А также, это ещё говорит о том, что именно наш ДНК-банк Расы вывозился нелюдью в разные концы планеты, и назывался он «бабары» (от названия Вавилона), преврвтившегося позже в «варвары».

В Месопотамии же испокон веков была наша белая цивилизация, уцелевшая после катаклизма 12,000 лет назад. Все шумерские слова  суть украинская речь с примесью белорусской и наоборот.

Баба РА была основана не саурами, а нашей Расой. Об этом говорит сама нейро-контейнерная лингвистика Шумера (Сомира), Аккада (Аркада, Та Арка) и Угарита (У Горита, У Горяна, что значит У Харава).

Сауриная же нелюдь любила ютиться в Африке, и именно туда в одно время доставлялись «бабаРы» (варвары) в виде женщин нашей Расы. Там же, в Северной Африке находилось много «эдемов» по скрещиванию ДНК.

Вся Африка – вдоль и поперёк, точно как и Месоамерика и Месопотамия  – это сплошной украинский язык, в перемешку с  русским и белорусским (который, в принципе, и является "чистым" этрусским). И точно так же почти со всеми топонимами и гидронимами на Тибете.

А какие то идиоты говорят что Украина «стала быть» только с 1953-1954-го года...

Уже даже не удивляюсь невежеству... впрочем, каждому по мере имеющегося Разума.

P.S. Вот решил добавить тебе ещё один "перл"...

"Месопотамское" слово ЗИККУРАТ не имеет предствленной этимологии ни в одном языке мира, имеется ввиду по нейро-контейнерному складу. Но в украинском языке (мовi) есть слова ЗIКРАТИЙ и ЗIКРАТИ.

ЗIКРАТИЙ - значит ГЛАЗАСТЫЙ и ЗIКРАТИ. - значит ГЛАЗЕТЬ, СМОТРЕТЬ, НАБЛЮДАТЬ.

А место наблюдения (за небесами и в военных целях) называлось в Месопотамии - ЗIКРАТЬ, с ударением на первый слог (зIкрать) и ШЕШЕНЬ, ШЕШЕНИЦА в Месоамерике.

От украинского ЗIКРАТЬ произошло "ЗИККУРАТ" в месопотамии... и от украинского ШЕШЕНЬ произошло месоамериканское "Чеченица".

Отредактировано ब्रह्मन् (2014-07-10 23:27:17)

6

ब्रह्मन् написал(а):

Амазонки значит ОМУЖЁНКИ, и ничего более.


Понятие «амазонка» теоретически могло образоваться от иранского «ha-mazan» (воины).
Для древних греков амазонки были не менее реальны, чем любые другие обитатели «северных земель». Источники тех времен содержат немало сведений об амазонках — разумеется, большей частью вымышленных. В некоторых из них утверждается, что амазонки якобы жили на побережье Понта Эвксинского (Черного моря) в собственном государстве под управлением царицы Ипполиты. Последняя вошла в легенды благодаря Гераклу: именно у нее он должен был украсть волшебный пояс, совершая девятый подвиг.

Геродот в своей «Истории» сообщает, что столица амазонок называлась Фемискира, и стояла она на берегу реки Фермодон (юг Черного моря, современная Турция). Существует версия, согласно которой амазонки пришли в Грецию с Меотийского озера, то есть с Азовского моря. Оттуда они совершали военные походы по всей Малой Азии, добираясь даже до Сирии и Египта. Согласно легендам, амазонки основали такие города, как Эфес, Смирна (ныне — турецкий Измир), Синоп и Пафос.

Амазонки

В «Илиаде» Гомер называл амазонок «антианейрами» (те, кто сражаются, как мужчины). Геродот именовал их «андроктонами» (убийцами мужчин)
Все легенды сходятся во мнении, что общество амазонок было «ethnos gynaikokratoumenoil» — нацией, где властвуют женщины и где нет места мужчинам. Знаменитый греческий географ Страбон писал, что один раз в году амазонки предпринимали набег на соседние племена с очень специфической целью: зачать от них детей. Рожденных от такого «союза» мальчиков в лучшем случае возвращали отцам, в худшем — убивали. Девочек учили работать в поле, охотиться и воевать; таким образом появлялись на свет новые представители племени воинствующих женщин.

Амазонки

Амазонки приняли также участие в троянской войне, причем на стороне Трои. Легенда рассказывает, как однажды на охоте Ипполита, правительница амазонок, была случайно убита своей сестрой, Пенфесилией. Терзаемая раскаянием, новая правительница решила расстаться с жизнью — так, как и подобает настоящей амазонке, то есть в бою. Организованная ею вылазка против греков вначале была успешна, но тут в бой вмешался Ахилл, который сбил Пенфесилию с коня и проткнул ее копьем.
Амазонки

Военная мощь государства амазонок была так велика, что они без труда осадили Афины и даже ворвались в сам город, когда правящий там Тесей похитил их царицу Антиопу (точнее говоря, она досталась ему в качестве трофея во время похода Геракла за поясом Ипполиты). Впрочем, Антиопа через какое-то время влюбилась в Тесея и совершенно не горела желанием возвращаться в родные пенаты. Во время боя Антиопа сражалась на стороне возлюбленного и была случайно убита соплеменницами, после чего противостояние амазонок и афинян сошло на нет.
Битва жителей Афин с амазонками породила отдельный жанр древнегреческого искусства — так называемую «амазономахию», то есть традицию изображения воинственных амазонок на поле боя (рисунки на терракоте, резьба по мрамору)

Амазонки

В ранних образцах греческой живописи амазонки носили шлем и длинные туники, обнаруживая сходство с воинственной богиней Афиной. Позднее их одежды стали более утонченными и легкими, высоко подпоясанными (для облегчения бега) — то есть копирующими стиль богини охоты Артемиды. Греческое происхождение амазонок подтверждает и тот факт, что в бою они обычно использовали небольшой щит «пелта», имевший форму полумесяца.

Самые поздние изображения амазонок показывают их одетыми на персидский манер — в облегающие шаровары и высокий заостренный головной убор, «кидарис».
Главным оружием амазонок считался «сагарис» — скифское название топора с двойным лезвием, известного грекам как «пелектус» или «лабрис». Последний был распространен на острове Крит еще в бронзовом веке (3 тысячелетия до нашей эры), символизируя женское начало.
Помимо боевого топора, амазонки активно использовали луки со стрелами и небольшие копья — типичный «скифский набор». Они редко сражались пешими — ударную силу их армии составляла конница, что также не может не наводить на мысли о скифских племенах.
Учитывая предполагаемую «родину» амазонок — донские степи и побережье Азовского моря, азиатская теория их происхождения выглядит наиболее вероятной. Греки, расселявшиеся в Причерноморье, постоянно сталкивались с воинственными и полудикими кочевниками. Геродот прямо заявлял, что сарматы — это потомки амазонок и скифов.
Амазонки

7

ब्रह्मन् написал(а):

В Месопотамии же испокон веков была наша белая цивилизация, уцелевшая после катаклизма 12,000 лет назад. Все шумерские слова  суть украинская речь с примесью белорусской и наоборот.
Баба РА была основана не саурами, а нашей Расой. Об этом говорит сама нейро-контейнерная лингвистика Шумера (Сомира), Аккада (Аркада, Та Арка) и Угарита (У Горита, У Горяна, что значит У Харава).
Сауриная же нелюдь любила ютиться в Африке, и именно туда в одно время доставлялись «бабаРы» (варвары) в виде женщин нашей Расы. Там же, в Северной Африке находилось много «эдемов» по скрещиванию ДНК.


источник?

8

Kad написал(а):

источник?

Нейро-контейнерная лингвистика фонетического языка "шумерской" клинописи.

Ан = Он
Ану = Она
Ниньсар = Нинь - Нянька, сар - шар, круг = Нянька Круга (Времени)... и т.д. и. т.п... в принципе все "шумерские" слова с "НЯНЬ" и "НИНЬ" - это обозначение НЯНЬКИ И ЕЁ ДЕЙСТВА - НЯНЬЧИТЬ (воспитывать, лелеять в младенческие годы), то же самое со словом НИНЬ-ЖА. Ниньжа - это НЯНЯША (и мужского и женского рода, это те самые САМО-РАИ, то есть САМО-РАЖИ, САМО-РАДЖИ, которые умели перевязывать пуповину.)

RAJ = РАЖ = РАДЖА
RAJ-AL = ROYAL = РАЖ АЛ = АЛЫЙ (ОТ ОУМ, "СОПРОТИВЛЕНИЯ") РАДЖА = СТАТУС БЛАГОРОДСТВА

Ляляш = ляльник, то есть место где "спят" (упокоившиеся) ляльки (мёртвые куклы).
Ниневия = Нянь-ява = Няня Яви = место где кого то когда то "няньчили".... и т.д.

Было взято и исследовано 300 "шумерских" слов, - они ВСЕ ДО ОДНОГО ЯВЛЯЮТСЯ СПЛОШНЫМ УКРАИНСКИМ ЯЗЫКОМ, и очень часто С СИЛЬНОЙ фонетикой белорусского.

Отредактировано ब्रह्मन् (2014-07-11 01:34:39)

9

До этого все люди мира были "нохчиматиане".
Нохчиматиане это слово для чеченцев и специалистов истории есть ключ к разгадке всех исторических загадок и незагадок.
Нахчиматиане" - это термин для историков занимающихся совершенно новым направлением в науке - это " нахоучение ".
Нахоучение  - это наука о нахах. Нахов изучали всегда: - и в древности и сейчас.
Пока Вам хочу показать расшифровку некоторых слов.
Нахчиматиане = Нохчи + Мат + И + А + Н.
Нохчи - чеченское самоназвание.
Мат - язык, по-чеченски.
По-русски это означает чеченоговорящие.
Или говорящие по-чеченски.
Нахоучение

и еще
Русский язык - праязык мира.

Отредактировано Kad (2014-07-11 01:24:48)

10

Kad написал(а):

Понятие «амазонка» теоретически могло образоваться от иранского «ha-mazan» (воины).

Нет. слово "амазонка" не произошло от иранского «ha-mazan».
«ha-mazan»  - это слово паразит, обозначающее: га (ha) - обозначает движение (а не "приставку" иврита "ха"), и масан (mazan) значит МЯСАН, КУСОК МЯСА (как ополченцы ДНР и ЛНР).

И в самом деле, именно нелюдь называла воинов (человеков) МЯСАН, то есть движущийся кусок мяса.
Эта грязь в понятиях внедрилась и в английском языке... например ВОЙСКО (СОЛДАТЫ) в английском называются TROOPS, ТО ЕСТЬ ТРУПЫ, ХОДЯЧИЕ ТРУПЫ... Понятно?

Так нелюдь всегда называла людей (человеков) - мясо. Мы себя сами себя никогда так не называли, тем более наших женщин.

К примеру, название нашего воина было ВОЙНИК, мы можем сказать ещё ВОЙНИК-ИЕЦ. Это украинское слова - ВОЙНИК.
От него произошло слово уже в некогорой мутации - ФИНИК и в современном извращённом жаргоне (а не языке) - ФИНИК-ИЕЦ.

ФИНИК-ИЕЦ = ВОЙНИК-ИЕЦ.

Ещё...

Так называемые "ФИННО-УГРЫ" - это те же самые ФИННИК-ИЙЦЫ, притом они были УГРАМИ... а УГРЫ - это мутированное ЯГАРИ.

Вот поэтому... ФИННО-УГРЫ - это ФИННИК-ИЙЦЫ-ЯГАРИ.

Это одно из так называемых славянских колен.

Так что ЖЕНЩИНА-ОМУЖЁНКА - это не мясо нелюди.... всегда зри в корень, потому что всё чему можно быть извращено, - уже извратили.

11

Kad написал(а):

До этого все люди мира были "нохчиматиане".
Нохчиматиане это слово для чеченцев и специалистов истории есть ключ к разгадке всех исторических загадок и незагадок.

Никакихэ загадок нет.
"Нохчм" - это НАГАЧИ, промзошедшие от скрещения с НАГАМИ. Ту же "теорию" своей эволюции используют "светящиеся", - яситы, yezidis.

Не все люди нохчиматиане, и не все люди одинаковы (в плане ДНК)

Поэтому слово ЧЕЧЕНЕЦ значит ШЕШЕНЬ-ЕЦ, когда то скрещённый с "шешенем", пришедшим на ШЕШЕНИЦУ (ЧЕЧЕНИЦУ), то есть месоамериканский ЗIКРАТЬ (ЗИККУРАТ)...

Мило, не правда ли?

.. м вообще нужно быть идиотом что бы не понять что чеченцы не являются уроженцами Кавказа (Косы Кайки), но миенно Месоамерики... об этом говорит и ШЕЩЕНИЦА (Chechen-Itza) в Коне Кона (Канкуне), в провинции Quantana Roo, что значит Кон Ра.

P.S. Вторая аббревиация "нохчи" - это НОЧЬ (НОЧИ, в множественном), то есть ДЕТИ НОЧИ, это тогда когда после катаклизма солнце не проявлялось и "дети ночи" - нохчи - обитали в катакомбах Земли.

Отредактировано ब्रह्मन् (2014-07-11 01:53:05)

12

Вы меня, конечно, извините, что в чужой монастырь да со своим уставом, но ей богу, это же сферический СПГС в вакууме!

Сар на шумерском змей. Я еще как то могу поверить что шумерское сар эволюционировало в русское царь и английское сэр, типа и русские цари и британские сэры были змее людьми. Но то как вы изгаляетесь над словами притягивая к ним те смыслы что вам хочется - это конечно что-то с чем-то))

13

Crimea написал(а):

Сар на шумерском змей

А может  ЦАРЬ? Он же и Змей.

Василий - Василиск?

Ведь Кон'Яг, то есть КОНязь = Князь значит КОН, то есть ТОТ КТО УПРАВЛЯЕТ КОНОМ ВРЕМЕНИ = КОНЯЗЬ = КОНЯГ = КНЯЗЬ...

Идентично и с Сар - Царь - Щар.

"...то же сферический СПГС в вакууме!..."

Да, крымчанин, одним доходит быстрее... а другим - это вообще просто сказки.

Воспринимай всё нет, некоторые вещи  как сказку.

Отредактировано ब्रह्मन् (2014-07-11 05:32:46)

14

ब्रह्मन् написал(а):

А может  ЦАРЬ? Он же и Змей.

"...то же сферический СПГС в вакууме!..."

Да, крымчанин, одним доходит быстрее... а другим - это вообще просто сказки.

Воспринимай всё как сказку.

Отредактировано ब्रह्मन् (Сегодня 02:59:42)


Без обид, но то как вы смыслы подгоняете, для меня, конечно, сказкой выглядит.
Тем не менее, хочу вам задать пару вопросов.

Известно что практически все, что мы знаем о шумерской культуре, мы знаем сквозь призму более поздней аккадской (прото-семитской) культуры. Она завоевала Междуречье примерно 4400 лет назад, переняла для своего языка разработанную шумерами клинопись, часть их лексикона и по одной из версий ассимилировала самих шумеров самое позднее к 18 веку до нашей эры.
Шумерские легенды доходят до нас, как правило, в аккадской интерпретации. По крайней мере так говорят в общедоступных источниках.
Тут возникает такие вопросы:

Шумеры - это аккадское слово. Его классически переводят как "черноголовый". Сами себя шумеры называли "игиги". Как вы это расшифруете?

И если вы считаете что шумеры были белой славянской расой, то разумно предположить, что как арийцы они должны были быть светловолосыми. Почему тогда такое обобщающее название "черноголовые"?

15

Crimea написал(а):

Без обид, но то как вы смыслы подгоняете, для меня, конечно, сказкой выглядит.


Тебе же было предложено кое что восапринимать как сказку, - от некоторых вещей может крыша съехать.
Поэтому обид никаких нет. Каждому - по способностях.

А также, давай на ты, мы с тобой ходим по одной Земле.

По поводу "шумерского"...

Кто когда тебе внушил, что "переводы" так называемой шумерской клинописи, которые ты читаешь (как перевод), являются истиной?
Кто "переводил" клинописные тексты? Американский еврей-учёный перевёл, русский, "месопотамский"?
Ты допускаешь что всё что ты читаешь есть враньё?
Кто тебе внушил, что кто-то имеет ПРАВИЛЬНЫЕ КЛЮЧИ читать клинопись? Очередной "профессор" Штейн? Потому что он семит-аккадец?

Crimea написал(а):

Известно что практически все, что мы знаем о шумерской культуре, мы знаем сквозь призму более поздней аккадской (прото-семитской) культуры.


Это очерелная ложь. Аккад - это АРКАД, в правильное название "АРКАТЬ", (как ПОСАДЬ), то есть место АРКИ . Бывшая столица (Гипер)-Бореи в одно время называлась Арконой (помимо Дарии). Отсюда и название СОМИРА (Шумера)  - АРКА-ТЬ (как плетень). В силу того что звук "Р" у скрещённых не выговаривался, то после узурпации власти ими в Сомире (Сумире) название Аркать стало звучать как Аккад и Аккадь.

Crimea написал(а):

(прото-семитской) культуры.


Отбрось слово ПРОТО, оставь просто семитской, ибо у семитской культуры НЕТ ДРЕВНОСТИ. Тебя как других обманули. Семитской культуре ОТСИЛЫ 300 лет, и то с натяжкой.

Crimea написал(а):

Шумерские легенды доходят до нас, как правило, в аккадской интерпретации


Всё верно, как правило... Потому что был Борейский "Аркад" (т.е. Аркать, но Аккада не было), и это со времён прихода Бореев в Месопотамию. Потому они и назвали ту свою цивилизацию КУЛЬТУРУ СОМИР, точно как гора "СУМЕР-У" в ведических текстах на санскрите, что в принципе обозначает - СОЕДИНЕНИЕ МИРОВ В ОПРЕДЕЛЁННОМ МЕСТЕ, - ВЕРХНЕГО МИРА И НИЖНЕГО (а не сумерки Севера). Идентичная быль и "Шумера". Вся исТОРия "шумеров" прищла из Арконы. Потому и называлась Аркад... кторый позже семиты превратили в Аккад. Так и не научились они произносить ненавидимый ими звук "Р" (Ррррррррррраааааааааа)... Это один их биологических (физиологических) изъянов после ДНК-скрещивания - "раздвоенный" язык (tong).

Crimea написал(а):

Шумеры - это аккадское слово. Его классически переводят как "черноголовый". Сами себя шумеры называли "игиги". Как вы это расшифруете?

О "шумере" тебе уже сказал. Чьё то мнение о ереводе слова "шумер" как "черноголовый" - это сущий бред (скажи мне, у кого есть "ключи" перевода клинописи?). Поэтому считаю что это выдумка, притом больной головы.

ШУМЕР = СОМИР => И ЗНАЧИТ => ДВА МИРА, СОЕДИНЯЮЩИЕСЯ В ОДНОМ МЕСТЕ, - ЭТО ВЕРХНИЙ МИР - НЕБЕСНЫЙ, И НИЖНИЙ МИР - ЗЕМНОЙ.

Crimea написал(а):

И если вы считаете что шумеры были белой славянской расой, то разумно предположить, что как арийцы они должны были быть светловолосыми


Не считаю, а знаю, - ПЕРВЫЕ "ШУМЕРЫ" (СОМИРЯНЕ) были белой (и также славянской, если это тебе удобно), а вернее АРИЙСКОЙ РАСОЙ - ГАПЛОГРУППЫ Ia, Ib, R1, R1a, R1b, - они все именно из АРКОНЫ БОРЕИ... ПОКА НЕ БЫЛИ ПОКОРЕНЫ НЕЛЮДЬЮ И БЫЛИ НАСИЛЬНО С НИМИ СКРЕЩЕНЫ.

Crimea написал(а):

Сами себя шумеры называли "игиги"


Игиги - это обычное мутированное Я ГАГИ, ГАГИ, ПТИЦЫ.

ИГИГА = Я-ГАГА (в принципе то же самое что и ГАГА-РА, то есть ПТИЦА И ПТИЦА-ЯГА)
ИГИГ = Я-ГАГ (то же самое что и ГАГ, и то же самое что и ГАГ-АЛЬ, ГОГ-ОЛЬ, ПТАХ)

Это всё титулы, точно такие же как сегодняшнее ЧУВАК и ЧУВИХА.

Ларчик, крымчанин, открывается намного проще чем все мы думаем....

Вот тебе некоторые примеры фонетической транслитерации "шумерской" клинописи. Есть всё, до последней буквы алфавита.
Словарь составлен с параллельными нейро-контейнерами УГАРИТА, АККАДСКОГО И БЛИЗКОГО ИМ "ТУРЕЦКОГО" - ДЛЯ СРАВНЕНИЯ.

Думаю, одюжаешь... заопомни, при этом нужно очень хорошо знать украинский, белорусский и русский языки.

Амазонки

Амазонки

Амазонки

Амазонки

А вот тебе старые карты и описания звёздного неба клинописью, в частности это о созвездии ОТАРА (UTTARA).
В украинском языке слова ОТАРА значит ГРУППА, группа звёзд.

Запомни, клинопись существовала задолго до Угарита, Шумера, Аккада,  и всей семитской культуры в общем.

Амазонки

Амазонки

Амазонки

Отредактировано ब्रह्मन् (2014-07-11 05:27:09)

16

Угу. Что ж благодарю за ответы. Я все же покидаю эту ветку темы, оставляю вас, думаю, в надежной компании, которая вас поддержит и вообще - будет с вами на общей волне.
Всего хорошего.

17

О ДЕВИЧЬЕЙ ВОЙНЕ также здесь
http://www.litmir.net/br/?b=92775&p=5
СТАРИННЫЕ ЧЕШСКИЕ СКАЗАНИЯ О КРОКЕ И ЕГО ДОЧЕРЯХ

Пока правил страной воевода Чех, всюду царили порядок и согласие. Люди жили честно и дружно. Никто не запирал хлевов, не замыкал дверей. Кража и грабеж считались самым тяжким преступлением. Все жили в довольстве, а бедным становился лишь тот, кто не желал работать и за то изгонялся из рода.

Но когда после смерти Чеха осиротелый народ остался без правителя, нравы испортились. Право было попрано, начались раздоры и ссоры за межи и угодья. Люди стали враждовать между собой и притеснять друг друга.

Видя, что растет зло день ото дня, сошлись старейшины рода у могилы Чеха, помянули умершего и сказали:

– Выберем себе воеводу, который бы правил нами и судил нас по закону.

Решили послать за Лехом, братом Чеха, и просить его, чтобы принял он управление народом. Но Лех, не собираясь долго задерживаться в своем Коуржиме, отказался от их предложения и посоветовал им призвать в правители и судьи Крока, владыку сильного рода.

Жил Крок в городище, названном его именем, среди лесов, над рекой Мжой, недалеко от деревни Збечны. Изобиловали его житницы хлебом, и среди всех родоначальников выделялся он мудростью и проницательностью. Как стремятся пчелы в улей, так стремились к нему и сородичи и люди со всего края за судом и советом.

Послушались чехи совета Леха и единодушно выбрали Крока правителем всего народа. Посадив Крока на каменный трон, над могилою Чеха, возложили на его голову шапку умершего воеводы, дали в руки посох Чеха и воздали ему почести.

А тем временем Лех отправил посланцев разведать земли, лежащие на восток солнца. Возвратившись, посланцы объявили, что за горами, за рекой Одрой, лежит обширная и плодородная незаселенная страна. Услышав те хвалебные речи, простился Лех с Кроком, взял своих близких и соплеменников и отправился в далекие края. Обосновался там Лех и заложил замки: Гнездно, названный так потому, что было там множество гнезд орлиных, и Краков – по имени своего сына.

А Крок стал править Чешской землей, чинить суд и расправу, наставлять людей уму-разуму. Местопребыванием воеводы был Будеч. Там находилась школа, где учили языческому богослужению, старинным песням, пророчествам и волхвованиям. В ту пору волхвование почитали великим искусством, а того, кто был наделен вещим даром, – любимцем богов.

Мог и мудрый Крок проникать мысленным взором во тьму прошедших и грядущих веков. Однажды, пожелав оглянуться на дела дней минувших и узнать будущее, повелел он, чтобы не входил к нему никто в течение трех дней и ночей. Оставшись в одиночестве, вошел Крок в большое Будечское капище[9] и начал молиться, принося жертвы богам лесов, гор и вод. Было то летом, в ту таинственную священную ночь, когда на холмах и пригорках пылают костры и в тишине слышатся песни юношей и девушек.

Усердно молился Крок и взывал к богам и всем духам, прося их поднять перед ним завесу грядущего. И многое открылось его пророческому взору, и все те откровения, и ясные и туманные, записал он на березовой коре и сохранил для своих дочерей. А наутро созвал Крок родоначальников и старейшин и поведал им одну из тех тайн, что засияла ему по милости богов из тьмы будущего:

– Не можем мы больше здесь оставаться: ненадежен Будеч и долго не выстоит. Надо иное место искать.

Все согласились с ним. Выбрал Крок посланцев и приказал:

– Выходите в путь завтра перед восходом солнца. Идите на юго-восток до Влтавы-реки. Там и ищите, пока вас боги не приведут на пригодное место.

Пошли посланцы в те края и бродили там до тех пор, пока не остановились на скалистом мысе среди дремучих лесов, на правом берегу Влтавы. В синеватом лесном полумраке тихо катила широкая река свои спокойные воды. В них отражался и высокий утес, на котором остановились посланцы, и заходящее солнце, и зеленые луга противоположного берега, и темные дремучие леса, раскинувшиеся на крутых холмах. За холмами река поворачивала на восток. В глубокой тишине девственных лесов звучно раздавался шум бурлящей воды в ее порогах.

Когда окинули посланцы взором высокий мыс и лесные просторы, все в тот же миг воскликнули в один голос:

– Вот здесь суждено нам жить!

То же повторили и Крок со старейшинами, когда прискакали они на быстрых конях осмотреть это место и край. И поставили тут чехи замок. Мастера-плотники сложили из могучих бревен старых дубов и елей строения на прочных столбах, с просторными палатами и уютными горницами. Были в замке и обширные дворы и место для совета старейшин и народных собраний. Здесь обычно собирался народ, чтобы принести жертву богам, избрать воеводу либо выслушать его волю и суд.

С той стороны, где замок не был защищен крутою скалою, выкопали рвы и насыпали вал. На валу поставили высокие бревенчатые стены с вышками. Такие же вышки были над тяжелыми воротами, которым бревно служило запором.

Неподалеку от замка, в роще, под старыми буками бил из земли родник; из него люди черпали в изобилии чистую воду. Родник тот назвали Езеркой, а замок, что стоял на высокой скале, – Вышеградом[10]. Славен и знаменит стал тот замок среди всего чешского племени, молва о нем долетела до соседних племен и даже в чужие пределы.

Соплеменники торжественно ввели Крока и семью его в этот замок и воздали ему великие почести. Все любили мудрого воеводу. При нем вновь наступило в стране благоденствие. Люди спокойно трудились. Копья, стрелы и всякого рода оружие обращали они лишь против хищных зверей. Усердно возделывали чехи землю, рубили леса, корчевали пни. Ширились возделанные поля и угодья. Житницы были полны хлебом, в конюшнях стояли могучие кони. Мир царил повсюду при Кроке. И так правил он Чешской землей более тридцати лет.

Когда же отошел мудрый Крок к праотцам, оплакивал его весь народ, а прах его и боевое оружие положили в могилу возле кургана старого Чеха.

Остались после мудрого Крока три дочери: Кази, Тета и Либуша. Детство свое провели они в Будече. Здесь набирались они мудрости вместе с юношами и девушками своего рода и иных родов, приходивших сюда подобно Пршемыслу из Стадиц.

Как стройнее лилии выделяются среди полевых цветов, так превосходили всех сверстниц Кроковы дочери мудростью и благородством души. Надиво прекрасны были их лица, строен и высок стан.

Старшая, Кази, знала силу всевозможных трав и кореньев. Ими врачевала она все болезни. Боли стихали, когда отгоняла она недуг именем могучих богов и духов. Перед ее властным словом и священными чарами смирялись богини судьбы, и нередко жизнь возвращалась к тому, кто готовился испустить последнее дыхание. После смерти отца стала она жить в замке, что стоял у горы Осек, близ реки Мжи, и по имени своей владелицы назывался Казин град.

Средняя, Тета, назвала своим именем прочный замок, построенный на вершине крутой скалы, над рекой Мжой. Боясь богов и злых духов, установила она обряды для их умилостивления, учила народ им поклоняться и приносить всевозможные жертвы. И днем и в печальные сумерки поднималась она на гору Поглед над Тетином и, став лицом к западу, приносила жертву богам и молилась мрачному идолу, стоявшему на скале под старым дубом.

Но наибольшую преданность питали чехи к Либуше, хоть и была она самой младшей. Так красива, стройна, приветлива и вместе с тем величава была Либуша, так спокойны и разумны были ее мудрые речи, что суровые воины понижали голос и становились сдержаннее в речах, когда она проходила мимо, а умудренные опытом дряхлые старцы славили ее, говоря:
– Ты прекраснее матери и мудрее отца!

С благоговейным страхом люди говорили о том, что находит иногда на Либушу озарение свыше. Тогда меняется лицо ее, очи загораются пророческим огнем.

После смерти мудрого Крока собрались все старейшины, родоначальники и великие толпы народа в священной роще у родника Езерки. Пришли в рощу и Кроковы дочери. И там, под сенью старых буков, лип и дубов, дружно, без ссор, порешили старейшины и весь народ оставить правление за родом Крока и передать его Либуше, младшей дочери.

Зашумела радостными возгласами старая роща, и эхо понесло эти звуки к реке, к дремучим лесам. С ликованием повели зардевшуюся от волнения, увенчанную цветами молодую княжну в славный Вышеград. Справа и слева шли сестры Кази и Тета их приближенные девушки. Рядом с дочерьми Крока выступали величавые родоначальники и старейшины, знатные родом и славные мудростью.

Приведя Либушу на широкий двор воеводского замка, посадили ее на каменный трон под развесистой липой, где сиживал ранее отец ее Крок, мудрый судья и правитель. И хотя был у Либуши свой замок, звавшийся ее именем, что построила она возле леса, тянувшегося до селения Збечны, но с той поры, как избрали ее княжною, стала жить она в Вышеграде и мудро править чешским народом.

О БИВОЕ

Был у Либуши в могучем Вышеграде сад с прекрасными тенистыми деревьями, густым кустарником и редкостными цветами. Но больше всего люди дивились на причудливо проложенные дорожки и тропки: они затейливо извивались, переплетались, сходились и расходились, пробегая между кустами, деревьями, цветами и лужайками, и так походили одна на другую, что никто посторонний не смог бы выбраться из этого волшебного сада, полного схожих между собой таинственных уголков.

По утрам, когда на каждом цветке и листочке сверкала под солнцем роса, под вечер, когда стволы дубов пылали розовой зарею заката, либо в сумерки, когда темнели кусты и вершины деревьев, а белеющие тропинки терялись в глубоких тенях, Либуша любила гулять в саду со своими приближенными девушками, а то и одна-одинешенька.

В белых одеждах, с распущенными косами, молодая княжна то легкими шагами плавно скользила, подобно светлой тени, по саду, в задумчивости склонив голову, то стояла в тихом сиянии звезд и луны, мечтательно обратив к небу свое прекрасное лицо.

В этот сад привела однажды Либуша сестру свою Кази, что прискакала на быстром коне из Казиного града. Вечерние тени уже легли в саду на лужайках и тропках. Лишь вершины деревьев, потемневшая от дождя высокая ограда из толстых бревен да сторожевые вышки были залиты последними лучами солнца, которое опускалось в окутанные синеватым туманом темные леса на горах за Влтавой.

Но вот спокойствие и тишину той минуты нарушил раздавшийся у ворот дикий рев. Отзвук его донесся до сада княжны и становился все яснее, все громче. Крики мужчин приближались подобно рокоту бури. Сильные, звонкие голоса заглушал пронзительный визг. Кто-то громко затрубил в рог. Победные звуки понеслись по двору, перемешиваясь с кликами радости.

Сестры, прервав разговор, остановились, прислушались. Но тут прибежал управитель и взволнованно начал просить, чтобы княжны вышли во двор посмотреть на диковину.

По широкому двору шагал окруженный толпою народа и стражи высокий молодой, статный мужчина. Видно было, что несет он тяжелую ношу. Возбужденное, загорелое лицо его напряглось, шею вытянул он вперед, из-под шапки выбивались и падали на лоб темные кудри.

В изумлении глядели княжны на пришельца: на спине у него, брюхом кверху, лежал живой дикий кабан, которого он держал за острые уши. Не было у молодого охотника копья, зато на широком поясе висел меч, вложенный в ножны. Болотная грязь покрывала его обувь и плотно облегающие штаны. Свое тяжелое бремя он нес так легко, словно было оно пушинкой: шаг его был тверд и уверен, колени не дрожали, ноги не подкашивались.

Вокруг ликовали мужчины и юноши, показывая руками и копьями на старого, сильного кабана с рыже-бурой огромной головой, черным рылом и могучими кривыми клыками. Кабан дергался, яростно вращал налитыми кровью глазами и, скрежеща зубами, бил по воздуху черными копытами.

Увидев Либушу и Кази, толпа затихла. Смелый охотник, чье имя было Бивой, сын Судивоя, приблизился к ступеням, ведущим в большую палату, вход в которую украшали высокие колонны. На тех ступенях стояли княжны.

Не сбрасывая с плеч лютого зверя, Бивой шагнул вперед, приветствовал Либушу с сестрою и молвил:

– Несу я этого кровожадного вредного зверя с Сорочьей горы. Пусть умрет он перед очами твоими, если ты повелишь.

– Да будет так, – кивнула Либуша.

С криком обнажили мужчины мечи и подняли копья. Но среди смятения, шума и крика послышался голос Бивоя:

– Я сам расправлюсь с ним. Я его поймал, я его и убью. Сомкнитесь теснее в кольцо, чтобы не мог он прорваться, а к ногам моим положите копье.

Было сделано так, как он приказал. Мужчины встали широким кольцом и приготовили копья. Все не спускали глаз с Бивоя. А он, осмотревшись, взглянул на княжен, стоящих на высоких ступенях, и долго огненный взор его не мог оторваться от Кази.

Смутилась Кази при виде молодого героя. С ним однажды повстречалась она в роще у Езерки и с тех пор не раз его вспоминала. Ей нравились мужество, сила и удаль Бивоя.

Сердце ее забилось от страха и веки невольно дрогнули, когда Бивой, широко расставив ноги, с такой силой швырнул кабана оземь, что земля загудела. Но едва кабан ударился о землю, как Бивой нагнулся, схватил тяжелое копье со сверкающим острием, сжал его в обеих руках и приготовился к бою. Ошеломленный кабан мгновение лежал недвижно, словно без памяти. Но вот брюхо его задвигалось, на хребте стала дыбом щетина, засверкали в темной шерсти белки глаз. Быстро вскочил он и с раскрытою пастью, откуда торчали острые клыки, ослепленный яростью, не разбирая дороги, помчался стрелою вперед.

Как стихает ветер перед бурей, так затихло все, когда бросился кабан на Бивоя. Но вот разом зашумели и юноши, и женщины, и девушки. Потрясая оружием, победно закричали мужчины, когда дикий кабан на полном скаку наткнулся на копье молодого охотника. Поток крови хлынул из пасти страшного зверя. В последний раз он приподнялся и, словно подкошенный, рухнул на землю. Кровь его лилась и лилась, орошая землю вокруг. Бивой выдернул из поверженного кабана копье и наступил на щетинистую тушу правой ногой. Затем, вытерев с лица пот, сказал он княжнам:

– Не будет он больше делать зла и наводить на всех страх,- и толкнул ногой голову зверя.

Важный управитель Либушина замка вышел вперед и перед лицом княжен произнес:

– Да воздадут тебе боги! Освободил ты весь край. Был этот кабан зол и свиреп, был он опасен. – Управитель указал на кабана: – Грозой окрестностей Сорочьей горы называли его. Сколько вреда он натворил! Сколько хлеба вытоптал он на полях, сколько скота загубил, а охотничьих собак и коней – великое множество! Когда выехал на него Святослав, сын Божея, кабан распорол у коня его грудь и брюхо. Не один охотник погиб от его острых клыков. Всюду сеял он страх, спасались от него бегством и прятались даже храбрые мужи. А ты, бесстрашный Бивой…

Он не договорил. Радостно зашумела толпа. Благодарственные и хвалебные крики неслись отовсюду. Спустившись по широким ступеням, княжны с любопытством глядели на могучего зверя. Когда Либуша спросила Бивоя, как он поймал его, как захватил, опять все затихло вокруг. Устремив на охотника сияющие восторгом глаза, жадно слушала Кази вместе со всеми чудесный рассказ.

– Не давала покоя и угнетала меня мысль, что от этого зверя столько вреда всем и что все его так боятся. Даже лощиной мимо Сорочьей горы никто не решался ходить: там жил он одиноко в своем логове и на всех нападал. Много людей растерзал он, а коней и собак – без числа. Выследил я его логовище около лужи под старыми буками. В ней он в полдень купался и валялся в грязи. А когда комары одолевали, он, потершись спиной о стволы дубов, выходил на добычу. Смело, без страха, бежал он по полям, не боясь человека, и нападал на каждого встречного. Я решил вступить с ним сегодня в единоборство. Думал выждать, когда он вернется к своему логову, но едва дошел я до края лощины, как выскочил он из чащи и так неожиданно на меня устремился, что я не успел даже наставить копье. Дело было на открытом месте. Вокруг – ни единого деревца. Отскочить я не мог, а на землю броситься не захотел. Скорее, чем я рассказываю об этом, он, наклонив голову, кинулся на меня, но я не дал ему размахнуться и нанести мне тяжелый удар, а сам схватил его за уши и крепко держал, не выпуская из рук. Он хрюкал, скрежетал зубами и дергался, как бешеный. Но я уже вскинул его на плечи и поспешил с ним сюда.

Снова раздались вокруг возгласы восхищения. А когда стало тихо, молодая княжна ласково молвила Бивою:

– Будь благословен богами ты и сила твоя! Ты освободил нашу страну от лютого зверя и сохранил наши нивы от пущих губительств. Благодарю тебя за себя и за всех. Теперь, храбрый охотник, иди отдохни и подкрепись, дай покой телу и духу.

Она кивнула управителю замка, и тот повел молодого охотника по ступеням в просторную палату. Туда за ними вошли знатнейшие из мужей, обитающих в замке и окрестностях, а также и те, кто, встретив по дороге Бивоя, шли за ним неотступно и проводили его в Вышеград вместе с живой диковинной ношей.

Палата была невысокая, но просторная. Огромная балка тянулась вдоль низкого потолка, что опирался на могучие колонны, украшенные резьбой и замысловатою росписью. На колоннах были повешены рога зубров и лосей, щиты и оружие. Тут же висели огромные шкуры медведей. Бивоя посадили за почетный стол в правом углу, мужчины уселись вокруг тяжелых столов и толстых чурбанов из столетних дубов. На столах расставили огромные жбаны, полные меду. В деревянных и глиняных чашах и кубках запенился золотистый напиток. Все пили и величали Бивоя и его силу. Радостно внимал хвалам польщенный Бивой. Но взор его все ж обращался украдкой на невысокие тяжелые двери с деревянным запором, за которыми скрылись Либуша и сестра ее Кази.

О Кази думал Бивой, сидя на шумном пиру; думал о том, как бы ему вновь ее увидать.

Между тем на вершинах деревьев, на ограде и вышках догорели лучи алой вечерней зари. Глубокие тени легли на дворе. Но в расположенную выше двора палату через открытые ставни еще проникал свет долгих летних сумерек. И вот из неясной полумглы в дверях за колоннами показались молодые княжны. Приближенная девушка Либуши несла за ними что-то завернутое в тонкую кожу. Когда, по повеленью Либуши, узелок был развернут, на столе засверкал прекрасный пояс. Был он широкий, искусно прошитый красными ремешками, весь разукрашенный серебряными мелкими гвоздиками, словно кованый. Две пряжки из бронзы скрепляла сверкающая цепочка. Когда пояс сгибали, цепочка звенела, ударяясь о блестящий металл.

Молодая княжна подала драгоценный пояс Бивою и сказала, что сестра ее Кази сама выбрала для него эту награду среди сокровищ отца.

– Змеиный зуб и стебель чудодейственной травы зашиты в том поясе, – молвила Кази с улыбкой. – Носи этот пояс, и никогда, даже в темные ночи, не заблудишься ты в дремучем лесу; не страшны будут тебе ни корень волшебный, ни ведьмы, ни ночные чудовища.

Поклонился молодой герой Либуше и Кази и поблагодарил их за ценный подарок. А все вокруг громко восхваляли княжен, почтивших мужскую удаль и силу.

Княжны удалились. Снова закипело веселье и не утихало до ночи. Когда же после сытного ужина стали мужи расходиться, отвел управитель Бивоя в тихую горницу, где ему приготовили из овечьих шкур мягкое ложе. Заснул молодой герой и спал крепким сном до самого утра.

На восходе солнца стал собираться Бивой домой, в родное селенье, где был он владыкой. Узнав о сборах его, пришел управитель к Бивою и сказал, что ждет его конь, оседланный по приказанию Либуши, а Кази тоже готовится в путь-дорогу в свой замок.

Опоясав себя драгоценным подарком, что получил он вчера от княжен, бодро и весело вскочил Бивой на гладкого гнедого коня. Поблагодарил Либушу, низко ей поклонился и отправился в путь, присоединившись к дружине сестры ее Кази.

Проехав ворота, все оглянулись и увидели на перекладине над воротами огромную голову дикого кабана, которого Бивой убил накануне. Черная и щетинистая, с длинным рылом, свирепо скалила она сверкающие белые клыки, напоминая каждому о силе Бивоя.

Недолго пришлось Бивою ехать с дружиною Кази. Подозвала его молодая княжна, и они продолжали свой путь рядом. А когда доехали до распутья, без размышлений свернул со своей дороги Бивой и повернул коня вслед за Кази, прямо к замку ее, могучие валы которого отражались в водах Мжи.

Еще не минула осень, покинул Бивой свое селенье и род и навсегда поселился в Казином граде. Так сильно полюбила Бивоя княжна, что назвала его своим мужем.

О ЛИБУШЕ

Как бывало к Кроку, так теперь к Либуше шли отовсюду люди со своими ссорами и спорами. Всякий просил разрешить тяжбу. Справедливо судила Либуша, и не раз примирял спорящих ее мудрый совет.

Но вот однажды заспорили два соседа, оба старейшины родов, о межах и угодьях. И так бранились они, так поносили друг друга, не щадя памяти дедов своих и матерей, что угасла меж ними и родами их добрососедская любовь и разгорелась жестокая вражда.

Ни один не хотел уступить в этом споре; уподобился каждый кремню. И как пришло то урочное время, когда шли все к Либуше на суд, поспешили и они в Вышеград.

Под развесистой липой, на высоком троне, покрытом ковром, восседала Либуша в венке из белоснежных цветов. По правую и левую руку ее сидели двенадцать старейшин, двенадцать владык самых сильных родов, – все умудренные опытом, седобородые мужи. Их окружала широким кольцом толпа мужчин, женщин и стариков. Одни пришли за судом и советом, другие – постоять за сородичей.

И вот предстали перед княжной и старейшинами два враждующих между собою соседа, и младший из них горько жаловался, что старший несправедливо посягает на исконные его поля и межи. Тот, что был старше, с длинной густой бородой, мрачный, как туча, перебил его речь, Резко и кратко потребовал он, чтобы сталось по воле его, нимало не заботясь о том, что чинит обиду соседу.

Выслушала Либуша одного и другого и, поразмыслив, объявила решение главному из двенадцати старцев. А когда, посоветовавшись между собою, подтвердили старейшины слова ее, огласила княжна то, что нашла справедливым: молодому кривда чинится, ему принадлежат и поля и межи.

Не договорила она. Вне себя от дикого гнева, трижды ударил о землю тяжелым посохом старший из спорящих. Побагровело лицо его, глаза засверкали. Словно внезапный ливень полились из его уст брань и крики:

– Вот каково у вас право! И чего ждать другого, когда судит нас баба! У бабы волос долог, а ум короток. Пусть шьет да прядет, а судить не ее ума дело! Позор нам, мужчинам! – И он бил кулаком себя по голове и, захлебываясь, брызгал слюной. – Срам нам! Где же, в каком племени властвует над мужчинами женщина? Лишь у нас! Лишь у нас! Потому мы и служим посмешищем. Лучше пропасть, чем сносить бабью власть!

Все вокруг замерли, пораженные неистовой речью. Краска стыда залила лицо княжны, сердце ее сжалось от оскорбления и несправедливой обиды. Ни слова не сказала она обидчику, лишь устремила на толпу, на старейшин свой пылающий взор. А когда не услыхала она ни слова защиты, когда никто не ответил дерзкому, молвила она величаво, не торопясь, хотя голос ее дрожал от волнения.

– Да, я женщина и поступаю по-женски. Не сужу я вас с железной палицей в руках, вот и кажется вам, что мало я смыслю. Нужно вам, чтобы был у вас правитель построже? Пусть же будет по-вашему. Идите с миром домой. Пусть изберёт народное вече себе воеводу. Кого оно выберет, тот и будет мне мужем.

Так вымолвив, ушла она и тотчас послала гонцов в Казин и Тетин за сестрами. А сама между тем уединилась в самый отдаленный и сумрачный угол своего прекрасного сада. Там, среди густых зарослей кустарников, под развесистыми липами, было священное место, и никто, кроме Либуши и сестер ее, не смел туда заходить.

В тени старых лип стоял на деревянных столбах навес из плоских камней, поросших зеленым мхом и лишайником. Под этим навесом тускло блестела серебряная с золотой бородой голова деревянного идола, стоящего на грубо обтесанном валуне. Называли этого идола богом, и имя ему было Перун.

Либуша опустилась на колени и поклонилась ему до земли. Потом она уселась у подножия идола и оставалась там до конца дня. Уж солнце зашло и под деревьями стало темно, уж ветер ночной зашумел в зарослях и кустах, а она все сидела неподвижно, как статуя, и, глубоко задумавшись, перебирала в мыслях все происшедшее. Думала Либуша о том, кого выберет князем народ, что скажут сестры и будут ли с ней согласны.

Но вот она быстро встала. Перед ней в глубине темного сада появились Кази и Тета. Управитель, проводив сестер в сад, остался у ворот на страже.

Никто никогда не узнал, что сказала сестрам Либуша, о чем говорили и советовались три сестры, сидя у подножия идола.

Летняя ночь была на исходе, небо бледнело, и за замком, за стенами его, за вершинами деревьев затеплилась тусклая полоса рассвета. Уже повеяло холодом раннего утра, когда возвращались из сада дочери Крока. Посреди сестер, чьи головы были окутаны длинными покрывалами, шла Либуша в белоснежном девичьем венке. Спокойно было ее лицо, а взор устремлен вдаль. Безмолвно прошли они мимо управителя, и он удивленным взглядом долго следил, как сестры поднимались по ступеням, ведущим в главную палату замка, как исчезли за толстыми колоннами, на которых лежали еще предутренние тени.
* * *

Ранним утром разослала Либуша гонцов созывать народное вече. Когда закончилась жатва и пришел назначенный день, сошлось и съехалось в Вышеград великое множество родоначальников со своими людьми. Шел стар и млад, пеший и конный: в шапках, сукнях, плащах. Те, кому приходилось ехать глухими местами и дремучим лесом, были в шлемах и имели при себе оружие – меч и лук.

Издалека, с окраин Чешской земли, прибыли многие: от зличанских и пшовских границ, что на востоке солнца; с севера, где соседями чехов было лучанское гордое племя и литомержцы; с юга – с той стороны, где обитали нетолицы и доудлебы. Пришли люди из-за обширных лесов, что лежат за Кроковым замком и Стебнем; через них, идет путь в Домажлицы и дальше, в немецкие и баварские земли.

В посаде под Вышеградом, где изготовляли расписные седла, узды, шпоры и стремена, оружие и щиты, крест-накрест Окованные черным железом либо красноватой медью, не хватало места под крышей для прибывающих гостей. Их кони стояли привязанные к частоколам либо просто под сенью деревьев.

Шумно было в посаде под замком, шумно было на берегу реки. Родные и знакомые весело приветствовали друг друга. Об урожае, охоте, оружии толковали они. А больше всего разговоров было о ссоре двух владык, о суде над ними Либуши, о том, что теперь будет, кого выбрать им князем.

Когда настало время для сбора на вече, раздались звонкие трубные звуки со стен и сторожевых вышек. Могучим потоком хлынули толпы людей вверх к Вышеграду. Перед воротами замка, между двумя вышками, поток задержался. Каждый с изумлением взглянул на огромную голову кабана, что была прибита на перекладине. Указывая на нее, люди с похвалой и восхищением произносили имя Бивоя. Дальше хлынул поток, через высокие ворота, и разлился по широкому двору перед княжеским троном.

По сторонам трона были поставлены почетные сиденья – одно справа, другое слева от Либуши, – на них сели Кази и Тета. Все низко поклонились княжне. Величаво ответила она на поклон и сказала:

– Слушайте все, старейшины, родоначальники и весь чешский народ, почему созвала я вас. Цена свободы неведома вам. Я это познала по опыту. По внушению богов объявляю, что не буду уж больше вами я властвовать, ибо всем сердцем жаждете вы властителя-мужа. Нужен вам князь, что будет брать ваших сынов и дочерей к себе в замок на службу, забирать скот ваш и коней наилучших, что ему приглянутся. Служить будете, как еще не служили, а дань платить – какую еще не платили: куницами, белками и полотнами. И будет вам всем тяжко и горько. Зато не будете больше стыдить себя, что вами женщина правит. Не хочу я вас устрашать: говорю я лишь то, что известно мне стало по внушению богов. Князя выбирайте осторожно и с толком, ибо легко правителя посадить, но трудно его ссадить. Если тверды вы в ваших мыслях, все сбудется, как вы пожелаете. А хотите – посоветую, где найти вам князя, и объявлю его имя.

– Объяви! Объяви!

– Посоветуй! Посоветуй! – закричали все в один голос.

Толпа, стоявшая ранее неподвижной стеной, заволновалась и хлынула к трону. Так внезапный ветер колеблет созревшую ниву.

Встала Либуша, в белоснежном одеянии, с белоснежным венком на юном челе, и простерла руки свои над народом. В мгновенье все стихло. Все устремили взоры на вдохновенное лицо княжны.

Указывая пальцем на север, в сторону гор, вещала она:

– За теми горами, в Лемузах, есть небольшая река, что зовется Белиной. Близ той реки есть селенье. Издавна живет в нем род Стадичей. Недалеко от селенья увидите вы просторное поле, в длину и ширину по сто двадцати шагов. Широко и свободно раскинулось оно среди других полей, но лежит обособленно, само по себе. Там пашет ваш князь на двух пестрых волах. У одного вола голова белая, у другого вола ото лба по хребту идет белая полоса, и задние ноги у него тоже белые. Возьмите княжую одежду, пояс и обувь, идите к нему и объявите волю мою и народа. Будет он вам князем, а мне – мужем. Пршемысл имя ему, и его поколение будет властвовать над Чешской землей отныне и до скончания века.

Когда выбрал народ старейшин из знатных родов, что должны были объявить Пршемыслу из Стадиц решенье княжны и народа, молвила Либуша:

– Не ищите дороги, даже не спрашивайте. Поведет вас мой конь. Следуйте за ним не колеблясь. Доведет он вас до Пршемысла и вернется обратно, не сбившись с пути. Как встанет он перед кем и заржет – значит, это и есть ваш князь, о котором я вам говорила. Увидите вы, как он будет принимать трапезу за железным столом. Вот тогда вы мне и поверите.

По знаку Либуши вывели белого коня, с широкой шеи которого сбегала густая, длинная грива. Было на нем богато убранное седло, под седлом – звериная шкура; богатая сбруя сверкала бронзовыми бляхами.И как только на седло положили одежду, пояс и обувь, выступил он со двора, а за ним и посольство старейшин.

О ПРШЕМЫСЛЕ

Было то ранней осенью, в тихий, солнечный день. Быстро и уверенно бежал Либушин конь; никому из послов не пришлось править им или понукать его. Так уверенно шел он, словно направлялся к своей конюшне. Поразились послы и подумали, что, пожалуй, не раз приходилось коню шагать той дорогой, что этой тайной тропой не раз проезжала вечерними сумерками молодая княжна и до того, как запоют петухи, вновь возвращалась в свой замок.

Ни на один шаг не уклонился белый конь с дороги. Ничто не сбило его с пути. Не раз приходилось им миновать пасущиеся табуны коней; навстречу белому коню неслось веселое ржанье и манило его за собой. Но, не взглянув ни вправо, ни влево, конь шагал вперед. А когда в чистом поле садились послы отдохнуть под дикою грушей или под сенью красноствольной сосны, конь княжны первым вставал и отправлялся в дальнейший путь.

Так проехали они через горы и долы и на третий день утром приблизились к селенью, что лежало среди косогоров в узкой долине, по которой протекала река. Навстречу подъезжавшим выбежал мальчик.

– Эй, отрок, не это ли Стадицы? – спросили послы. – И нет ли тут у вас мужа, по имени Пршемысл?

– Да, это Стадицы, – ответил отрок. – А вон и Пршемысл погоняет в поле волов.

Тут увидели они поодаль человека высокого роста, обутого в лыковые лапти. Твердо шагая за плугом, погонял он ореховым прутом упряжку пестрых волов: у одного из них была голова белая, у другого от лба по хребту шла белая полоса и задние ноги тоже были белы, как снег.

Поехали послы к пахарю по широкой меже, и когда очутились с ним рядом, остановился вдруг конь княжны, встал на дыбы и радостно заржал. Затем подогнул он передние ноги и склонил шею перед молодым пахарем. Вытащил Пршемысл плуг из земли и остановил волов.

И сняли владыки с белого коня княжеские одежды – сукню, отороченную дорогим мехом, богатый плащ, пояс и сапоги, – подошедши к Пршемыслу, низко ему поклонились и приветствовали его такими словами:

– Муж счастливый, князь, богами нам суженный, будь здрав и будь благословен! Отпусти волов своих, смени одежду, сядь на коня и следуй за нами. Княжна Либуша и весь наш народ шлют тебе наказ, чтобы ехал ты с нами в Вышеград и принял там власть над чешским народом, предназначенную тебе и потомкам твоим. Избрали мы тебя своим князем, судьей и защитником.

Молча слушал Пршемысл. В том же молчании воткнул он в землю ореховый прут, распряг волов и сказал:

– Идите, откуда пришли!

Только сказал, волы помчались и скрылись мгновенно. В большой скале возле селенья исчезли они. Открылась скала и тотчас закрылась – и следа от них не осталось.

Тогда молвил послам Пршемысл:

– Жаль, что вы рано пришли. Если б успел я допахать это поле, родился бы хлеб в изобилии во все времена. Но так как вы поспешили и мне помешали, то знайте, что часто будет голод в нашей стране.

Тем временем сухой ореховый прут, что воткнул Пршемысл в землю, словно набравшись жизненных соков, стал распускаться, как распускается куст весенней порой. Протянулись от него три побега, три ветки, и зазеленели на них новые листья и молодые орехи.

Изумились послы, глядя на это диво. А Пршемысл стал просить их сесть за стол и разделить с ним трапезу. Перевернул он плуг и, взяв с межи плетенную из лыка корзину, вынул из нее хлеб и сыр и положил на лемех, блестевший на солнце.

«Вот тот железный стол, о котором говорила Либуша», – подумал с душевным трепетом каждый из послов.

А пока, сидя с Пршемыслом за плугом, послы ели и пили из его жбана, засохли две ветви на ореховом пруте и тотчас отпали; третья, однако, быстро и буйно разрасталась вверх и вширь. Объял гостей страх. Указав на это чудо, спросили они Пршемысла, почему две ветви погибли и осталась лишь третья.

– О том вам поведаю, – молвил Пршемысл. – Знайте, что из моего поколения многие будут властвовать над вами, но только один господин и правитель останется.

Потом спросили Пршемысла послы, почему ест он не на меже, а на лемехе.

– Потому я ем на железном столе, – ответил избранный князь, – чтобы вы знали, что род мой будет править вами железной рукой. Но вы уважайте железо! Им в мирное время пашете вы землю, а в лихое – обороняетесь от врагов. Доколе у чехов будет стол из железа, не страшны им будут враги. А когда отнимут чужеземцы у них этот стол, лишатся чехи свободы.

Так сказав, встал Пршемысл и пошел с послами в селенье проститься со своим родом, отныне столь возвеличенным. Потом надел он княжеское облаченье, блестящий пояс, обувь княжескую и сел на весело заржавшего под ним белого коня.

Дорогой послы спросили Пршемысла, для чего он взял с собой корзину и лапти из липового лыка. И ответил он им:

– Взял для того, чтобы дать их вам на вечное сохранение; пусть знают потомки мои, откуда они происходят, пусть живут они в страхе перед богами, не ослепляясь гордыней и не угнетая подвластных людей, ибо все мы равны.

Когда близился путь их к концу и подходили они к Вышеграду, вышла им навстречу Либуша. Серебряный венец сверкал на ее голове, дорогие кораллы, янтари и халцедоны украшали белую шею. Прекрасная и величавая, шла она в белоснежных одеждах, и радостное волнение сияло в ее глазах, издалека заметивших во главе посольства старейшин и Пршемысла на белом коне. С княжной шли ее девушки, шли старейшины и знатные люди всех родов, которые ждали на вече посольство и нового князя.

Возрадовались все, увидев красивого, статного мужа, а больше всех – молодая княжна. Видалась она с женихом еще в Будече. Подали они друг другу руки и радостно вступили в замок, а с ними и весь народ в великом веселье. При общем ликовании был посажен Пршемысл на каменный княжеский трон, и славили все нового князя и брак его с княжной Либушей. Прославляли князя и в замке, на горе, и под стенами замка. Усевшись в просторной палате и на широком дворе за столы, пировали старейшины и гости. Ели обильные яства, пили мед, пели песни, слушали, как перебирают струны певцы, распевая старинные сказания о героях и боях минувших времен. Все славили избрание князя, славили брак Либуши с Пршемыслом, славили днем, славили ночью, при свете огней и смоляных факелов. А когда погасли огни и зарумянилась над лесами утренняя заря, еще ликовал Вышеград, еще оглашались окрестности замка звонким весельем, и утренний ветер нес его звуки за реку, к темным лесам, окутанным беловатым туманом.

ЛИБУШИНЫ ПРОРОЧЕСТВА

Так возвела Либуша Пршемысла на княжеский престол.

После свадьбы спустилась молодая княгиня с Пршемыслом в глубокое подземелье, высеченное в скале и наглухо закрытое тяжелой железной дверью. В том подземелье и стены и большие столы, расставленные вдоль стен, отсвечивали блеском различных металлов: железа и бронзы, золота и серебра. Висели там мечи, кованые пояса, островерхие шлемы, округлые панцири, красиво окованные щиты; лежали браслеты, пряжки, перстни, венцы из серебряной проволоки, ожерелья из кораллов и янтаря, драгоценных каменьев, хрусталя и металла. Возле огромных блюд, полных зернистого золота, ярко блестели слитки чистого серебра.

Весь великий клад показала Либуша Пршемыслу, ибо отныне принадлежали сокровища и ему.

Потом привела Либуша его в свой сад, на то священное место под старыми липами, где сверкала серебряная голова хмурого Перуна. Там сиживали Либуша с Пршемыслом и весной и летом одни, проводя время в мудрых беседах. Часто гуляли они в сумраке священной рощи над Езеркой – там, где купалась Либуша девушкой со своими подругами, где расчесывали они ей прекрасные волосы и пели песни, милые ее сердцу.

Бродя по роще с супругом, обдумывала Либуша чешские законы и право. В то время установил Пршемысл немало новых законов, которыми сдерживал непокорных людей и наводил порядок в стране; потомки его управляли Чешской землей по тем законам много веков.

Однажды стояла Либуша с мужем своим Пршемыслом, старейшинами и всею дружиной на скалистом утесе высоко над Влтавой.

Длинные тени лежали на буйно цветущих лугах, по которым под сводом из ольхи, кленов и высоких верб бежал Ботич-поток. Роща на Волчьих воротах была залита светом заходящего солнца; последние лучи его золотили хлебные нивы, простиравшиеся в долине под Волчьими воротами и на обширной возвышенности правого берега Влтавы.

Все любовались прекрасным урожаем и, глядя на зреющие хлеба, радовались такой благодати. Один из старейшин вспомнил, что предстало глазам его много лет назад, когда стоял он на этом утесе с другими старейшинами, которых послал покойный воевода на поиски места для нового замка.

– Какая глушь тут была! Лес да лес, вон как там! – И он махнул рукой на запад, на лесистые горы, лежащие за светящейся под солнцем рекой.

На ее сверкающей поверхности выделялись островки, заросшие деревьями и густым кустарником; над ними кружили стаями птицы. У берега, в тени деревьев и кустов, обвитых диким хмелем, шумно и беспорядочно кричали в камышах дикие утки.

Все стоявшие на Вышеградской скале устремили взоры туда, куда указывал старый владыка, – через реку с островами, на непроходимые леса, что тянулись от берега вверх по склонам холмов, по Петржину, по Страгову[11], по всему обширному плоскогорью и дальше, сколько видел глаз.

Уже окутывались в синеватый сумрак старые, дремучие леса. Из-за вершин деревьев подымался вдали ровный столб белого дыма, пронизанного последними солнечными лучами, – верно, какой-нибудь охотник зажег костер в лесной чаще.

– Пока не падут под топором дровосека те дремучие леса, – молвил старец, – оттуда еще долго будут к нам жаловать в гости голодные волки. А какие леса дальше, за Страговым, Шлаховым и Малейовым и по всей той округе! Пока не вырубят их… – Он не договорил: его уже не слушали.

Все затаили дыхание, замерли, боясь шевельнуться, и смотрели на молодую княгиню, стоявшую впереди. Лицо ее вдруг осветилось восторгом, взор запылал. Благоговейный страх объял сердца всей дружины.

Не замечая ни мужа, ни старейшин, вдохновенно простерла руки Либуша в сторону синеющих за рекой холмов и, устремив на лес свой сверкающий взор, возвестила:

– Вижу город великий. До звезд вознесется слава его. Есть в лесу место, в тридцати гонах[12] отсюда, в излучине Влтавы. С севера ограждает его поток Брусница, что бежит в глубоком ущелье, на юге – скалистая гора, что возле Страгова леса. Там, в лесу, найдете вы человека – он обтесывает порог дома. И назовете вы город, что на том месте построите, Прагой[13]. И как князья и владыки склоняют головы, переступая порог дома, так будут они кланяться городу моему. Воздадут ему все честь и хвалу, и будет слава его велика во всем мире.

Либуша умолкла. Больше сказала бы она, но внезапно погас в очах ее свет вдохновения.

Тотчас отправились за реку, на гору, в старый лес, и нашли там человека за работой – всё, как предсказала Либуша. И начали на том месте строить город. Выстроив, прочно его укрепили, особенно на западе, со стороны Страгова леса: тут был город наиболее уязвим. Выкопали глубокие рвы, вал высокий насыпали, на валу поставили бревенчатые стены, над ними и над воротами – сторожевые вышки. В стены набили деревянных гвоздей и обмазали их глиной, смешанной с соломой. Так делали, чтобы обезопасить стены от каленых стрел и от огня.

И был город, названный Прагой, хорошо укреплен и царствовал он наряду с Вышеградом над всей землей Чешской.

* * *
Однажды пришли в Вышеград владыки и старейшины многих родов, славные в своем племени, и сказали Пршемыслу:

– Княже! Всего у нас вдоволь, всего изобилие – и стад, и хлеба, и рыбы, и зверя, – только металла нам не хватает. Того, что из земли удается добыть, недостает нам; за остальное дорого платим чужеземным купцам мехами, конями и медом. Ты, мудрый, дай нам совет и замолви словечко перед княгиней, не откроет ли ей вещий дух тех сокровенных мест, где залегают серебро, золото и иная руда.

Выслушав их просьбу, приказал им Пршемысл идти в свои селенья обратно, а на пятнадцатый день опять быть в замке. Тогда они всё узнают. Когда явились они в назначенный день, увидели Пршемысла, .сидящего на княжеском троне, и рядом Либушу на деревянном троне, помеченном ее знаком.

– Внимайте, храбрые владыки и мужи Чешской земли! – молвил Пршемысл. – Внимайте словам своей матери. Теми словами обогатит она вас и ваших потомков.

Взоры всех устремились на величавую молодую княгиню. А она встала, пошла по двору и дальше, на край крепостной стены. Рядом с ней шли Пршемысл, владыки и поодаль – приближенные девушки. Остановилась Либуша – на скале, высоко над Влтавой, и так заговорила:
– Что укрывается в скале, в глубине земли,
То богами поведано мне.

Затем простерла руки и возвестила, обратившись на запад солнца:
– Гору вижу Бржезовую, в ней жилы серебра.
Кто ищет, тот найдет там богатство.
И сосед с запада, званый и незваный,
Захочет металла, ибо в нем таится власть.
Остерегайтесь! Пусть из даров вашей земли
Вам оковы рабов не скует он.

Повернувшись на левую сторону, встав против юга, промолвила:
– - Гору вижу Иловую, она золота полна.
В нем кроется сила и дивная мощь.
Но сила исчезнет, охватит вас бессилие.
Если погаснет в вас сияние святой любви.

Опять повернулась она влево, на восток солнца, и так говорила:
– Там гора с тремя вершинами, она в своем скрывает лоне
На века серебра клады.
Тройная вершина у горы, и трижды иссякнет
В ней металл и трижды объявится вновь.
Чужеземцев она будет манить, точно липа,
Когда она в цвету влечет к себе рой пчел.
Трутни не одолеют клады – лишь пчелиный труд,
Который и серебро превращает в золото.

Договорив, повернулась она снова налево, на север:
– Гору вижу Крупнатую, и в ее глубине
Свинца и олова мутный блеск.
Однако на границе она – держите там стражу,
Всегда бдительную, на каждом шагу.
Там лишь на пядь отступите –
И утратите навсегда целый край.

И так, указав неведомые доселе залежи металлов, обратилась Либуша к владыкам и старейшинам, что молча и жадно внимали ей, и сказала:
– Блеск семи металлов в почве вашей светит.
Золотом колосьев полны плодородные поля.
Ваш род тут будет жить из века в век
И силен будет и благословен,
Но лишь если свята ему будет страна отцов,
Их кровью, трудом, словом добытая,
Если к чужеземцам не склонится, обычай старый сохранит
И братом будет братьям своим!

* * *
Часто спускалась Либуша из палат своих вниз, к подножию Вышеградской скалы, в уединенную купальню, туда, где Влтава образовала самую глубокую заводь. Стоя на пороге купальни и вглядываясь в бегущую воду, в тайные ее глубины, прозревала Либуша будущее.

Катилась волна за волной, и в темном лоне вод появлялось видение за видением. Приносила волна их и вновь уносила дальше и дальше. Все мрачнее, все печальнее становились они. Цепенела при виде их мысль, и больно сжималось сердце.

Бледная и дрожащая, склонялась Либуша над рекой и испуганным взором следила за грозными тенями. Со страхом и удивлением смотрели приближенные девушки на княгиню. А Либуша, в смятении вглядываясь в реку, взволнованно я печально вещала отуманенным тоской голосом:

– Вижу я пламя пожаров; полыхает зарево во тьме вод. Горят селенья, замки, великие города. И все гибнет, гибнет! Кипит в сиянии пламени бой кровавый. Бои кровавые, бои!.. Посиневшие тела, раны, кровь… Брат убивает брата, и чужеземец попирает их трупы ногами! Вижу всеобщее горе, унижение, тяжкие дани…

Подали тут ей две девушки золотую колыбель ее первенца. Свет радости озарил лицо и очи Либуши. Поцеловала она колыбель, погрузила ее в бездонную глубину вод и, склонясь над водой, молвила растроганным голосом:

– Покойся глубоко на дне, колыбель моего сына, пока не пробьет час, когда снова увидишь ты свет. Не вечно ты будешь лежать в темных глубинах, не будет над родиной ночь без конца. Снова засияет ясный день, снова улыбнется счастье моему народу. Очищенный страданиями, укрепленный трудом и любовью, воспрянет он, исполненный сил, свершатся все его чаяния, и достигнет он опять славы. И тогда заблестишь ты в темной пучине, всплывешь на поверхность, и дитя, грядущий спаситель родины, предсказанный века назад, опочиет в тебе.

* * *

Годы бежали. И когда настал назначенный час, Кази, что не раз своим волхвованием возвращала немощным жизнь и здоровье, сама стала жертвою смерти. В память ее насыпали люди высокий курган близ Казиного града, на берегу реки Мжи, возле дороги, которой ходили через гору Осек в край Бехинский.

Затем перст Мораны коснулся чела набожной Теты, и душа ее отлетела.

По всему Тетинскому краю горевали о ней, ибо была она всем родной матерью. Прах ее погребли на горе Поглед, на западе солнца, близ священного места у старых дубов, где обычно она поклонялась богам. После ее смерти девять дней жгли огромный костер и приносили жертвы богам. А к могиле Теты привалили камень.

Так осиротела Либуша, пережив своих сестер. Но и ее дни исполнились. По воле богов узнала она, что близится час ее кончины. И, зная, что отойдет она скоро в неземную страну, за отцом и за сестрами, попросила Либуша Пршемысла созвать родоначальников и старейшин, желая поговорить с ними в последний раз.

Когда собрались все в Вышеград, повелела Либуша принести жертву богам и вышла с Пршемыслом к стоявшим на широком дворе старейшинам и владыкам. Священное спокойствие было разлито на бледном лице почитаемой всеми княгини, взор ее уже был обращен в вечность.

Объявила она собравшимся, что час ее пробил, что последний раз видит она их, последний раз говорит с ними. И всем завещала Либуша служить князю Пршемыслу и сыну его верой и правдой. С волнением слушали все вокруг Либушины слова, и печаль сжимала сердца. Даже у бородатых мужей затуманились глаза, когда стала просить Либуша мужа своего, чтобы любил он народ, и, простерши руки, благословила всех.

Возвратившись со двора в дальнюю горницу, легла Либуша на мать сыру землю и умерла. И плакали по ней муж и сын, плакали девушки, плакал народ плачем великим. Унесли и сожгли ее тело, а прах погребли, свершив над могилою тризну.

Никто доподлинно не ведает, где та могила. Старики говорят, что в Либушине. Сказано в старом преданье, что могила ее в замке Либицком, недалеко от чудесного холма Ошкобрга, богатого редкостными травами и кореньями.

* * *

А клад Либушин так и остался после смерти ее в скалистой пещере, где она его мужу своему показала. Не прикоснулся к нему Пршемысл, зная, для чего он хранится. Так и лежит клад поныне глубоко в Вышеградской скале. Засверкает и объявится он лишь тогда, когда будет народу тяжелее всего и жизнь покажется непосильной. И когда он откроется, опять станет жизнь изобильна и навсегда исчезнет нужда.

* * *

Долго почивала золотая Либушина колыбель на дне Влатвы под Вышеградской скалой. Тек поток времени, бежал день за днем, и беда за бедой обрушивалась на Чешскую землю. Гибли деревни, гибли целые края. Пожары стирали с лица земли селенья и вновь выстроенные города. Битва за битвой заливала кровью родную страну. Брат убивал брата. Уничтожали в Либушином роде люди друг друга. И страдал народ под пятой чужеземца.

Но ночь не была бесконечной. Поднялась золотая колыбель из глубины темных вод под Вышеградской скалой, засветила чистым сиянием злата ярко, как день, и спаситель родины, последний отпрыск рода Пршемысла, опочил в ней.

И росла золотая колыбель вместе с дитятей, а когда выросло дитя и стало мужчиной и отцом родины[14], превратилась она в золотое ложе. В священном Карлштейне стояло то чудесное ложе, и отдыхал на нем король, утомленный делами и заботами правления. А когда умер он, не пожелало золотое ложе служить никому и исчезло.

Снова став колыбелью, погрузилось оно в темную пучину под Вышеградской скалой и ждет там и ждет…

ДЕВИЧЬЯ ВОЙНА

Когда отошла Либуша в вечность, увидели ее приближенные девушки, что не почитают их больше так, как при жизни их повелительницы. Тяжело было им думать об этом, и вспоминали они то время, когда их княжна одна властвовала над мужами и всей Чешской землей. Гнев загорался в их груди, когда кто-нибудь из мужчин говорил им с усмешкой:

– Повластвовали вы, покланялись мы вам, а теперь уподобились вы стаду без пастуха.

Пламенем вспыхнул их долго сдерживаемый гнев. Жажда власти и мести побудила девушек взяться за мечи и луки и, не соразмерив сил, вступить с мужчинами в неравную борьбу.

Предводительствовала девушками Власта, некогда бывшая старшей в свите Либуши. Первая кликнула она боевой клич, первая взялась за оружие и, объединив всех женщин, начала с ними строить неприступный замок. Замок стал их убежищем от врагов. Находился он за рекой Влтавой, вверх по течению от Вышеграда, расположенного на другом берегу.

Как своей княжне и повелительнице, повиновались девушки Власте. По ее совету и приказанию, многие из них отправились созывать женщин и девушек и уговаривать их, чтобы бросали они всё и спешили в Девин – так назывался девичий замок – начинать войну против мужчин. Захотели женщины владеть всей страной, а мужчин заставить лишь служить им да за сохой ходить.

Призыв Власты не остался пустым звуком, уносящимся с дуновением ветра. Как искра, зажег он сердца. Подобно голубкам, вылетающим из своих голубятен, спешили женщины и девушки в замок Девин, покидая братьев, мужей и отцов. Много набралось их в Девине – толпились они и в палатах, и в горницах, и на просторном дворе, и на крепостном валу.

Из Вышеграда беспечно наблюдали за ними мужчины. Их забавляло и смешило, как учились девушки владеть оружием, ездить верхом на конях. Старики и умудренные опытом мужи с пренебрежением поглядывали на них, а когда при князе Пршемысле заходила речь о воительницах, мужчины осыпали их насмешками, готовясь испытать женскую удаль.

– То-то будет потеха! – со смехом говорили приближенные князя.

Только князь Пршемысл был сумрачен. Однажды он сказал с беспокойством:

– Узнайте же, почему я не смеюсь вместе с вами. И вы бы тоже позабыли о смехе, если бы было вам видение, подобное тому, что представилось мне сегодня ночью.

И, желая предостеречь свою дружину, поведал Пршемысл все, что видел:

– Была ночь. Воздух был полон густого, едкого дыма. И вот в зареве пожара узрел я девушку. Из-под шлема спадали у нее длинные волосы; в одной руке держала она меч, в другой – чашу. На земле лежали в крови и во прахе убитые мужчины. Как безумная, металась девушка и попирала мертвых ногами. Затем набрала она крови полную чашу и, подобно хищному зверю, с неистовой жадностью стала пить ее. Внимайте, мужи, голосу богов и не пренебрегайте их знамением. Послано это видение, чтобы предостеречь вас. Выслушав мою речь, не сочтите ее пустыми словами.

* * *

А между тем девушки в Девине готовились к бою против мужчин. Подавили они в сердцах своих голос крови и сурово объявили братьям и отцам:

– Отныне забудьте, что мы вам родные. Заботьтесь о себе сами.

И дали женщины друг другу обет верности и поклялись клятвой великой лучше погибнуть от собственного меча, но не уступить и не изменить общему делу. Так присягнули они все как одна своей повелительнице Власте, а та определила каждой ее место и занятие.

Наиболее мудрых оставила она в женском совете; осторожным доверила управление замком; самых отважных стала готовить к бранному делу, стала учить их воевать верхом на конях и истреблять мужчин, как собак. А тем, что были стройны, красивы лицом и привлекательны, поручила она заманивать своей красотой и прелестью мужчин, чтобы их погубить. Так решила она уничтожать мужчин и силой и хитростью.

Долго мужчины оставались в заблуждении; не обратили они внимания на предупреждение князя Пршемысла. Словно на веселый пир, двинулись они к Девину. Думали, что едва покажутся они, едва блеснут их мечи, – испугаются девушки и разбегутся, как кошки от погремушки с горохом.

Но вот странное дело: хоть и не видно было девушек на крепостной стене, не разбежались они – выступило девичье войско из ворот, и Власта тотчас построила перед замком боевые отряды. Сидя на вороном коне, в кольчуге, со шлемом на голове, с копьем в руке, горячо призвала она девушек не робеть и сражаться отважно.

– Если дадим себя одолеть, – взывала она, – осмеют нас мужчины. Подневольными, хуже – рабынями станем у них! Лучше погибнуть, чем сдаться. Вперед, на врага! Не пощадим никого, будем бить каждого, будь то отец или брат! – и, вымолвив эти слова, дернула повод и пустила коня вскачь.

С воинственным кличем взмахнула она копьем, и девушки, подхватив ее призыв, яростно бросились в бой вслед за своей предводительницей. Впереди всех, рядом с Властой, – Млада, Сватава, Радка и Частава.

Тучей посыпались на мужчин стрелы воительниц. Мужской дружине было уже не до смеха. Окровавленные тела падали не в одиночку, а рядами. И, прежде чем мужчины опомнились, ворвались в их строй девушки на конях и стали колоть и рубить охваченных смятением воинов.

Недолго длился бой. Три сотни мужчин, истекающих кровью, полегли на земле, а остальные обратились в бегство. Густой хвойный лес стал их спасением и защитой. Не будь его, все бы погибли.

Девин и окрестности огласились радостными кликами воительниц. Они торжествовали победу, которая еще больше подняла их воинственный дух и привела к ним много новых подруг. Весть о победе разлетелась по всему краю и воспламенила сердца тех женщин, которые еще колебались.

Худо приходилось мужчинам по всей стране. То здесь, то там находили их утром заколотыми, и поэтому многие, чтобы избежать опасности, уходили на ночь из дому в густые леса.

Худо приходилось мужчинам и в окрестностях Девина. Не могли они никак одолеть замок, не могли взять его ни силой, ни хитростью. Мужчин в Девине не было, а ни одна девушка не стала изменницей. Зато от подруг из Вышеграда шли к ним тайные вести обо всем, что там делалось: что готовят мужчины, куда собираются, где их можно подкараулить и напасть на них.

Долго шла такая борьба: открытая – на поле брани и тайная – женской хитростью. Как-то одна красавица заманила доверчивого юношу и упросила его, чтобы пришел он ее освободить, когда пойдет она с девятью подругами по дороге, пролегающей за Девином. Пришел юноша со своими товарищами и стал ждать в условленном месте. Пришла со своими подругами и долгожданная девушка. Но за ними из засады выбежала толпа воительниц, и юноша с его дружиной были убиты.

Жертвой девичьей хитрости стал и другой юноша, поверивший красавице из дружины Власты, которая обещала ему помочь захватить Девин. Ночью, по уговору, тайно впустила она его с многочисленной дружиной в замок. Но ни юноша, ни его соратники не возвратились из Девина.

Погубило женское коварство и молодого владыку, красавца Цтирада. Всей душой ненавидела его Власта за то, что от его меча пало в схватках и боях немало воительниц.

* * *

Однажды в летний день ехал Цтирад с несколькими своими дружинниками полем, .направляясь из деревни своего рода к Пражскому замку. За поясом у молодого владыки и его Людей были мечи; луки и косматые колчаны висели через плечо. Многие держали и копья. В те времена, когда на каждом шагу можно было ожидать нападения воительниц из Девина, ехать полем одному и безоружному было опасно.

Солнце припекало, было душно. На нивах и полях не шелохнулся ни колосок, ни листочек. Не легче было даже в лесу, куда свернула дорога. Тень старых деревьев и темных скал, возвышающихся над глубоким ущельем, не давала прохлады. Ветер не веял, ни один лист не шевелился, и лениво журчал ручей в чаще под скалами. Все притихло: и вода, и деревья, и птицы. Вдруг человеческий голос раздался в немой тишине: не то жалоба, не то мольба о помощи.

Цтирад остановил коня. Все с ужасом прислушались. Снова прозвучал голос в стороне, за скалой, и внезапно смолк. В ту же минуту взлетел над Цтирадом ворон и, кружа над ним, хрипло закаркал. Но ни владыка, ни люди его не обратили внимания на черную птицу, предвестника беды. Направившись в сторону человеческого голоса и объехав скалу, все невольно остановили коней. Удивительное зрелище представилось их глазам.

У подножия скалы, заросшей золотистым лишайником, кустами ежевики и малины, на которых белели цветы и краснели ягоды, зеленела лужайка, ярко освещенная солнцем и покрытая ползучими растениями и плакун-травой. На краю лужайки, у самой скалы, рос старый дуб, а под дубом стояла девушка, крепко привязанная веревкой к стволу. Обессиленная криком, она умолкла и печально склонила голову; ее распущенные волосы рассыпались по плечам. На ремне у девушки висел охотничий рог. Заслышав топот коней, она подняла голову и снова начала звать на помощь. Со слезами взывала красавица к дружинникам, умоляя сжалиться над ней, отвязать и освободить ее.

Тронутые мольбой и жалобным голосом прелестной девушки, Цтирад и его товарищи забыли об осторожности. Быстро соскочил Цтирад с коня, выхватил меч и, перерезав веревки, освободил девушку. Не подозревал молодой владыка, что вчера еще донесла Власте одна лазутчица о том, что он поедет в Пражский замок этим путем. Не знал он также и о замысле Власты погубить его с помощью этой красавицы.

Освободившись от пут, девушка горячо поблагодарила Цтирада и поведала ему, что зовут ее Шарка, родом она из Окржина, дочь владыки, что напали на нее в роще воительницы из Девина замка, связали и поволокли в Девин, чтобы насильно забрать ее в девичье войско. Довезли они ее до этого места и тут услыхали топот коней.

– Отпустили они меня, оставили одну, но так привязали, что не могла я даже пошевелиться. И взгляни: как в насмешку, повесили мне этот рог, чтобы я, связанная, звала на помощь. А вон кувшин меду, чтобы, когда захочу пить, еще больше мучилась жаждой. – И она указала на большой кувшин с медом, поставленный в траве у ее ног.

Снова заплакала девушка горькими слезами и стала просить, чтобы не оставлял ее тут владыка, чтобы отвез ее к отцу, пока не вернулись неистовые воительницы.

Усевшись рядом, начал Цтирад ее утешать, говоря, что сделает все, о чем она просит. Подал он ей кувшин и предложил подкрепиться после всех страхов и мучений. Она напилась, потом протянула кувшин и ему. Между тем люди Цтирада спешились, привязали коней поодаль и улеглись в прохладной тени.

Был полуденный час. Пряный запах сосны, душистой травы и цветов веял с лужайки. Жаркий воздух дрожал и струился. Все замерло; лишь лениво порхала бабочка над залитой солнцем лужайкой. У мужчин смыкались глаза: их клонило ко сну.

А Цтирад тем временем с волнением слушал речи красавицы Шарки и жадно внимал звукам ее нежного голоса. Охотно напился он меду, когда снова подала ему Шарка кувшин, потом стал разглядывать рог, который сняла она с шеи, и, когда Шарка сказала: «Любопытно мне, как он звучит», – прижал его к губам и затрубил во всю силу легких.

В мертвой тишине гулко разнесся громкий трубный звук. Отозвался он в скалах, дремучих лесах и, слабея, замер далеким эхом в глубине бора.

Вдруг словно буря взметнулась. Со всех сторон – за деревьями, в кустах, из чащи леса – раздались громкие крики. Дикой ордой мчались к лужайке вооруженные девушки. Прежде чем ратники Цтирада вскочили, прежде чем подбежали они к лошадям и выхватили мечи, набросились на них воительницы и стали их колоть и рубить.

Цтирад хотел было кинуться на помощь друзьям, но не успел он найти в траве свой меч, как окружили его девушки и, не дав ему схватиться за оружие, повалили на землю и связали. Лежал он в путах на том самом месте, где освободил пособницу Власты. Тщетно метался он в ярости, тщетно проклинал женщин и призывал бесов наказать их за злое коварство. Шарка только смеялась. Смеялись и все остальные девушки. С дикой радостью повели они к Девину статного пленника, привязав его к коню Шарки. А верные други его остались на лужайке, на помятой и залитой кровью траве. Лежали они на солнце, пронзенные мечами, бездыханные, и рой мух кружился над ними. В вышине раздавалось карканье ворона, чьим предупреждением пренебрегли они. Каркая, сзывала вещая птица других воронов на кровавый пир.

Так погибли люди Цтирада, так погиб их владыка. А скалистое дикое ущелье, где все это сталось, и по сей день носит имя той девушки, что была причиной их гибели.
* * *

Стража и дозорные принесли наутро в Вышеград страшную весть, что неподалеку от Девина видели они колесо, на котором растянуто тело владыки Цтирада. Так замучили его воительницы.

По всем окрестностям, по всем отдаленным краям разнеслась та страшная весть. Со всех сторон мчались к Вышеграду вооруженные мужчины, разгневанные и возмущенные женской жестокостью. Просили они Пршемысла вести их на Девин, обещая отомстить девушкам и быть ему во всем послушными. Многие, не дожидаясь приказа, толпами ехали к Девину, убивали девушек на дорогах, брали их в плен и вели к Вышеграду.

Рассвирепела Власта, как медведица. Высокомерная и уверенная в легкой победе, повела она своих девушек на Вышеград, чтобы овладеть им и перебить всех мужчин. Но, прежде чем достигли они крепостных стен, навстречу им двинулись боевым строем объятые жаждой кровавой мести мужчины.

Схватились они в жестоком бою. Власта на коне, во главе своего войска, бросилась в самую гущу битвы. Ее гнали ярость и желание показать подругам пример. Думала она, что стройными рядами последуют за ней девушки. Но не поспели они за Властой, не смогли пробиться вперед. Слишком поздно поняла Власта, что очутилась одна среди неприятеля. Вокруг теснились мужчины, и в дикой свалке не могла она поднять копье. Стиснули ее, стащили с коня и приняли на мечи. Так погибла Власта.

Тщетно девушки пытались одолеть мужчин. Когда увидели они, что их предводительницу сбросили с коня, напал на них страх, и те, перед кем когда-то трепетали мужчины, сами обратились в бегство. Беспорядочно бежали воительницы к Девину, надеясь найти там спасение. Много их полегло на поле боя, много погибло во время бегства. Но даже те, кто добрался до Девина, не ушли от гибели. Мужчины ворвались за ними в Девин, заняли мост и поскакали в замок. И пришел тут конец женской силе и удали! Уж и мечи побросали, и завопили по-женски, и опять признали братьев и близких, и падали перед ними на колени, ломая жалобно руки и вкрадчиво моля о пощаде. Но беспощадно мстили мужчины за Цтирада, за всех убитых и хитростью загубленных друзей. Жестока была их месть, не избегла ее ни одна воительница. А когда уничтожили всех, то сожгли Девин, а пепел развеяли по ветру.

Так кончилась девичья война.

Отредактировано Марина (2014-07-11 11:46:56)

18

Да, Марина благодаря Твоим усилиями сегодня на форуме  День Силы.

Амазонки

19

Франкенштейн, а ты Кифишина читал?
http://ru.wikipedia.org/wiki/%CA%E8%F4% … 5%E2%E8%F7
На одной из восточных плит Каменной Могилы Кифишин отчетливо прочитал шумерский символ «Шу-нун», означающий «Рука Царицы»...

20

Isida написал(а):

Кифишин отчетливо прочитал шумерский символ «Шу-нун», означающий «Рука Царицы»


Как много звука ШШШ - и в фамилии и в Шумерском символе ШУ-НУН.

А вдруг это не ШУ-НУН, а ЖЕНА? Подозреваю, что и буква ШИН это ЖИН. К тому же "шу-нун" заметно фонит в титуле Ви-Ш-НУ.

Амазонки Амазонки - ШИЛА НА-ГИГ сильно похожа на ШУ-НУН

                                                                                   Шилу На-гиг называют богиней "путешествия внутри себя".

Отредактировано Марина (2014-07-12 13:37:07)

21

Марина написал(а):

К тому же "шу-нун" заметно фонит в титуле Ви-Ш-НУ.

Вишну - вишу - подвешенный - между . Такой парень что сидит посередке , равноуделенный от всех эпических замесов и думает - А чем бы развлечь - ся ?

22

Hermes написал(а):

Вишну - вишу - подвешенный - между . Такой парень что сидит посередке


:cool:

только почему обязательно парень?

Амазонки Амазонки

ВИШНя тоже ВИСит, в ВЫСи. ВЕСНА с веснушками!

Вишня она же Сакура, или чаКУРа (чакра)[/url] [url=http://uploads.ru/8UT39.jpg]Амазонки

Всё, так и на САМО-ЛЁТ опоздать можно  :flag:

Отредактировано Марина (2014-07-13 15:44:38)

23

Isida написал(а):

Франкенштейн, а ты Кифишина читал?

Поскольку Франкенштейна нет, то отвечу тебе за Франкенштейна...
(Мои примечания в статье под трёх-звёздочной аббревиатурой *** и выделены красным)



Каменная Могила... или "Шу Нун - исток Индоевропейской цивилизации"
________________________________________________________________________________

ШУ-НУН = ЖЕ-НУН = ЖЕ-НЯНЬ => МЕСТО, ПОСЕЛЕНИЕ ЖЕНЩИН-НЯНЕК

http://leninskoe-zp.io.ua/s99215/kamennaya_mogila

Посмотреть на карте: http://maps.yandex.ru/-/CVRxjT7f
Фото по теме : http://leninskoe-zp.io.ua/album655447
   

В получасе езды от Мелитополя находится удивительное и странное место со зловещим названием «Каменная могила». Шестьдесят гротов, пещеры, нагромождение гигантских (с пятиэтажный дом!) желто-черных камней. А чуть дальше — подземный мир с анфиладой залов и коридоров, в которых находится НЕЧТО. Со всех концов света едут в эти места археологи, искатели истины, тайных знаний и внеземных цивилизаций и ясновидящие . . . .

    ИЗ ПЕРВЫХ КНИГ НАШИ СОВРЕМЕННИКИ ДОМА СТРОИЛИ

   Каменные письмена под Мелитополем исследователи видели и раньше, но... отказывались это признать. И до сего дня мешает установка официального исторического материализма: письменность впервые появилась в Шумере.
   В дошедшем до нас виде Каменная Могила — это только половина!!! древнего геологического образования. Вторую жители окрестных деревень использовали как... породу для строительства домов!!! Но и сохранившийся массив впечатляет размерами: в периметре почти 3 км, высотой 12 м. Археологи насчитали 3000 камней. И каждый — новая тайна.
   Каменная Могила — грандиозный древний архив, прочитав который, можно пролить свет на подлинную историю цивилизаций. Летом 1994 года Анатолий Кифишин приступал к расшифровке. На одной из восточных плит ему открылась шумерская надпись, начертанная метровой высоты знаками. «Шу-нун», — прочитал Анатолий Георгиевич, что значило «рука Царицы».

(***ШУНУН – ЭТО МУТИРОВАННОЕ ЖЕНУН, А ТОЧНО ЖЕНАНЬ. ОТ ЭТОГО СЛОВА ПРОИЗОШЛО СЛОВА НЯНЬ-КА, ТО ЕСТЬ ЖЕНА (ЖЕНЩИНА) – НЯНЬКА, КОРМИЛИЦА.)

Через два года Кифишин уже не смог различить эту надпись. Оказывается, стоит только прикоснуться к песчанику, и тонкая корочка, предохраняющая его от ветра и дождя, рассыпается. Так послания наших праотцов, хранившиеся миллионы лет, исчезают навсегда….

    ПИСЬМЕНА ИЗ ГРОТА СОБАКИ.

    Открыты они были в начале 1887 года петербургским профессором Н. Веселовским, детальным же их исследованием занялся советский археолог Отто Бадер в 1930 году. Именно он разглядел в, казалось бы, хаотичных штрихах системную письменность, напоминающую шумерскую, которая была открыта совсем недавно.
И все же не Бадер первым прикоснулся к тайному смыслу древних письмен. В 1923 году свет увидел труд «Основы шумерской грамматики», автором которого был археолог Арно Пебель. Шумерологи и сегодня учатся по этой книге. Много лет Пебель прожил в Америке, основал там институт по изучению шумерской цивилизации. Но в середине 30-х годов убежденный нацист Пебель вернулся в Германию, где встречи с ним ждал эсэсовец Герман Вирт, создатель и руководитель мистического общества «Аненэрбе», занимавшегося исследованием оккультного опыта цивилизаций прошлого. Так вот: сия парочка с 1942 по 1943 год работала в оккупированном немцами Мелитополе!!! На свои деньги они исследовали «Каменную могилу», которую считали древнейшим памятником Славяно-Ариев!!! В гроте Собаки им удалось прочесть 40 каменных табличек, написанных по-шумерски. В 1946 году Арно Пебель был интернирован американцами и, скорее всего, вывез с собой перевод текстов….

   
ПУП АРАТТЫ.

(***АРАТТА – ЭТО ТРАНСЛИТЕРИРОВАННОЕ СЛОВО С ПЕРЕСТАНОВКОЙ БУКВ «АРТА» И «АРКА» – ОТ ПЕРВИЧНОГО СЛОВА БОРЕЕВ «АРКОНА», - ЭТО БЫЛО НАЗВАНИЕ СТОЛИЦЫ МАХА-БОРЕИ)

    Только в самом конце своей долгой жизни Отто Бадер поделился с молодым исследователем шумерской цивилизации Анатолием Кифишиным догадкой: знаки «Каменной могилы» — не что иное, как шумерские пиктограммы!!!
Кифишин, расшифровав десятки надписей, сделал вывод: язык письмен «Каменной могилы» гораздо более древний, чем клинопись табличек Вавилона и других шумерских городов!!!

(*** СОВЕРШЕННО ВЕРНО, ПРОСТО БЛИСТАТЕЛЬНО!!!)

Если первые шумерские тексты относятся к 1V тысячелетию до нашей эры, то одна из бесспорно установленных дат, которой принадлежит надпись «Каменной могилы», - 6200 год до н. э. Если с этой датой историки худо-бедно смирились, то правильность другой - 11582 год до нашей эры, к которой относится одна из надписей «Каменной могилы» категорически отвергают, ибо в эти допотопные времена (по мнению официальной истории !!!) никакой письменности не было и быть не могло!

(***11582 год до нашей эры – ЭТО ВЕРНАЯ ДАТА, ИБО ПОТОП НАЧАЛСЯ В 11,000 – 10,000 гг до н.э.)

    - Нет, убежден Кифишин, была - еще как была! Доказательства? Пожалуйста! На знаменитой уральской писанице - наскальных рисунках под Екатеринбургом, сделанных в ХV111 тысячелетии до нашей эры, — текст в точности такой же как из «Каменной могилы», только в зеркально перевернутом виде (кстати, некоторые исследователи считают, что в уральской писанице встречаются формулы некоторых химических соединений, в том числе графита и антибиотиков. - Ред.).

(*** СОВЕРШЕННО ВЕРНО. ПОСЛЕ УНИЧТОЖЕНИЯ БОРЕИ, ОСТАТКИ БОРЕЕВ БЫЛИ СОБРАНЫ ИМЕННО В СОБОРИ (СИБИРИ). ПОТОМУ СОБОРЬ И НАЗВАНА СОБОРЬ – МЕСТО ГДЕ СОБИРАЮТСЯ.)

    - И наскальные рисунки из знаменитой французской пещеры Ласко (обнаруженные в ней образчики первобытного искусства считаются самыми совершенными. - Ред.) — не что иное, как зашифрованные надписи, почти в точности повторяющие тексты из «Каменной могилы»!!!

    Но как могли похожие тексты, относящиеся к невообразимой древности, попасть в разные концы гигантского материка и почему все они писаны на языке,который впоследствии стал языком шумерской цивилизации?

    Некогда, считает Кифишин, «Каменная могила» была жреческим центром древнейшего Славяно-Арийского государства Аратта, простиравшегося по всей территории Евразии!!! Сюда, в главное святилище, приходили жрецы со всех концов тогдашнего мира и либо приносили таблички с каноническими текстами; либо копировали их в священных гротах.

(*** ДУМАЮ, ЧТО НЕ АРАТТА, А АРКОНА, СТОЛИЦА БОРЕИ, КОТОРАЯ ПРОСТИРАЛАСЬ ОТ ЯГ-КОПТА (ЕГИПТА) АЖ ДО СЕВЕРНОГО КОНЦА СОБОРИ.)

    Судя по записям на табличках, Славяно-Арийская Аратта была первым известным в истории демократическим государством. В некоторых письменах говорится о народном собрании по велению которого правителя могли по истечении тридцати лет правления приговорить к принесению в жертву богам.

(*** ЭТО ЧУШЬ, СЛАВЯНЕ И АРИИ НИКОГДА НЕ ПРОИНОСИЛИ В ЖЕРТВУ ЛЮДЕЙ. ЭТИМ ЗАНИМАЛАСЬ НЕЛЮДЬ, А ТАКЖЕ ЕЁ «САТЕЛИТЫ» - «ЛЬВЯТА, ПОСЛЕДОВАТЕЛИ «МЯСЕЯ», И Т.Д., ТО ЕСТЬ ВСЕ НАУЧЕННЫЕ И ПРИНУЖДАЕМЫЕ ПРИНОСИТЬ КРОВАВЫЕ ЖЕРТВЫ, НАЗЫВАЕМЫЕ «КУРБАН», ЧТО ЗНАЧИТ «КРОВАН», ТО ЕСТЬ КРОВЯНОЙ, КРОВАВЫЙ. ОБРЯД ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЙ И ВООБЩЕ КУЛЬТ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЙ БЫЛ ПРИНЕСЕН В СЛАВЯНСКУЮ СРЕДУ ИМЕННО СЕМИТАМИ – ЯДАВАМИ)

Факты, связанные с заповедником «Каменная могила», призывают: исследуй! Тайна скрыта буквально под ногами... И в этом, наверное ее пугающая сила. Замечено: когда люди слишком близко подбираются к сокровенным знаниям, включаются неведомые механизмы, останавливающие человека у самого порога открытия….

    Каменная могила представляет собой эрозионно-денудационный останец, сложенный среднесарматским песчаником более 12 метров в высоту, занимая площадь в три гектара (!), с множеством пещер и гротов. «В геологическом и историческом плане Каменная могила — один из уникальнейших памятников. Это останец песчаника сарматского моря третичного периода... здесь была песчаниковая мель. Позднее, когда возникло Понтийское море, на этом месте образовались известняковые отложения (они и сейчас хорошо прослеживаются на правом берегу долины реки Молочной, вблизи села Терпенье Мелитопольского района), в толще которых найден зуб кита. Море ушло, воцарилась пустыня. Появились красно-бурые глины, содержащие железо и марганец. Впоследствии здесь образовалась впадина реки, воды которой проникли вглубь земли, а оксиды железа и марганца выходили на поверхность песка, образуя каменистую породу. Так постепенно возник на этом месте песчаниковый монолит. В период таяния ледника на севере (граница его достигала района современного Днепропетровска) „большая вода“, стекая к югу, образовала долины рек и так называемые „амфитеатры“ — огромные вымоины в правом берегу пра-Молочной. Эти „амфитеатры“ образовались, как полагал русский естествоиспытатель академик К.М. Бэр, в результате поворотного движения огромной массы воды на поверхность Земли. Вследствие естественного углубления русла реки Молочной огромный остров оказался на поверхности долины, под воздействием воды и ветра первичный щит песчаника раскололся, а его обломки сползли по песку, и возник своеобразный каменный холм с гротами и пещерами. С течением времени плиты приобрели удивительные формы и очертания. Сегодня на многих из них можно увидеть отпечатки моллюсков Сарматского моря — жителей могучего древнего водоёма. Однако это не беспорядочное нагромождение плит, а правильно развалившийся каменный панцирь, пещеры и гроты которого оказались очень удобными для культовых целей древних людей». Итак, где сегодня высится каменный холм, когда-то бушевали воды потопа. Вызванные этой глобальной катастрофой изменения привели к резкому изменению климата, леднику, изменениям рельефа местности. Сегодня следами грозного Божьего суда, разразившегося в 2346 г. до х. э. являются окаменелые живые организмы, которые можно увидеть на плитах каменного кургана. Когда смотришь на этот природный памятник, невольно вспоминаешь о допотопных людях, и кажется, что эти глыбы скрывают под собой останки потомков Каина….

    Осенью 2001года вышла в свет книга под неприметным названием  “Древнее святилище Каменная Могила. Опыт дешифровки протошумерского архива XII-III тысячелетий до н. э.”

    Подавляющему большинству читателей,имя ее автора Анатолия Кифишина ни о чем не говорит. Да и тот, кому случайно попадется на глаза этот увесистый том в 900 страниц большого формата, скорее всего отшатнется, увидев на каждой странице непонятные знаки, напоминающие даже не иероглифы, а просто сумбурные линии. Тем не менее книга заслуживает пристального внимания, изучения, а может, и опровержения. Потому что это - уникальная попытка расшифровать странные надписи, оставленные нашими предками много тысячелетий назад, и доказать, что именно на территории пра-Славянских народов (современной Украины), появилась система знаков, ставшая предшественницей шумерской письменности, которая, как известно, до сих пор считалась древнейшей.
    “Шумерская клинопись в Украине? Что за чушь! Быть такого не может!” -- именно так встретил московский историк-лингвист, специалист по шумерам Анатолий Кифишин своего киевского коллегу Юрия Шилова, известного возмутителя спокойствия в исторической науке. Шилов привез ему надписи, срисованные в гротах и пещерах Каменной Могилы. Но уже в июле 1994 года Кифишин с женой приехали в Мелитополь, где расположен археологический заповедник. И буквально первые же увиденные ученым надписи поддались расшифровке!
    Археологи уже почти два века находят на Каменной Могиле и вокруг нее остатки древних поселений и странные рисунки. Начиная с двадцатых годов ХХ века несколько поколений ученых (О. Бадер, М. Рудинский, В. Даниленко, Б. Михайлов) старательно изучали многочисленные гроты, пещеры, находя все новые знаки и тщательно срисовывая их. Мягкая порода быстро выветривалась, и после открытия очередной пещеры ученым приходилось, проведя полный комплекс исследований, для ее сохранности вновь засыпать вход. Сколько пещер и надписей погибло за тысячелетия – никто не скажет. Сегодня известно уже 62 пещеры с рисунками причем среди мамонтов, носорогов и быков (обычных изображений времен палеолита) было обнаружено множество загадочных символов. Они никакому анализу не поддавались. Можно было только предполагать, что на стенах и потолках гротов не просто прочерченные кем-то линии, а нечто, напоминающее ритуальные знаки или даже надписи. Но на каком языке? Что они означают? Или хотя бы к какой эпохе относятся?
    Директор заповедника, доктор исторических наук Борис Михайлов, исследующий Каменную Могилу с 1955 года, и Юрий Шилов обратились к Анатолию Кифишину, известному не столько своими научными званиями и регалиями (у него их просто нет), сколько подвижническим отношением к науке, прежде всего шумерологии. Анатолий Георгиевич в течение десятилетий штудировал все, что касается древних языков. Он перевел на русский язык с оригинала 37 шумерских сказаний и мифов, много сделал для дешифровки протоэламской письменности, сумел прочитать некоторые догреческие надписи на пряслицах в древней Трое. Надписи, сделанные за много столетий до Троянской войны. Кифишин настолько проникся духом давних времен, что порой в разговоре вставляет: “У нас в Шумере...” В течение нескольких лет Анатолий Георгиевич работал над расшифровкой надписей в Каменной Могиле, результаты которой он изложил в книге.
    В настоящее время известно 130 надписей-панно, начертанных в основном на потолках и карнизах пещер, плюс архив из 160 каменных табличек. Прежде всего были опознаны символы, которыми шумеры обозначали своих богинь – Энлиль, Нинлиль, Ашнан и бога грозы Ишкура. Прочиталась фраза: “Шара - царь народа запада”.

(***“Шара - царь народа запада – ЗНАЧИТ ЦАРЯ (ОНА), ЦАРИЦА, А ШАР БУДЕТ ЗНАЧИТЬ ЦАРЬ И «ШАР», КАК ВЕРХИЙ ВИД КОНА ВРЕМЕНИ. ВСЕ СЛОВА РУССКИЕ.)

Вслед за ней другая: “Радостно плуг режет землю”. Встречается и название Аратта, как символ основателей мифической шумерийской прародины. Были обнаружены не просто похожие знаки, но целые грамматические конструкции, свойственные письму шумеров. Более того, найдена запись известного науке мифа о богинях Инлиль и Нинлиль, но в очень архаическом варианте. Тем самым была доказана связь петроглифов Каменной Могилы с письменностью далекой Средней Азии. Дешифровка осложнялась тем, что начертания знаков в гротах были далеко не такими устоявшимися, как в классической клинописи шумеров, и выглядели куда более древними. Кифишину удалось прочесть, точнее, приблизительно разгадать, около 40 панно и 16 табличек, хотя во многих случаях смысл сочетаний знаков остался неясен. Второе главное его открытие - установление давности надписей. Используя списки династий шумерских царей, он пришел к выводу, что наиболее древние петроглифы относятся аж к ХII тысячелетию до н. э.! Это при том, самые ринние письменные свидетельства датируются не ранее VII - V тысячелетий до н. э. Кроме того, Кифишин приводит малоизвестные исторические свидетельства того, что основатели шумерской цивилизации пришли в Азию с берегов Азовского моря.

(*** НЕ ОБЪЯЗАТЕЛЬНО ПРИВОДИТЬ МНОГО «СВИДЕТЕЛЬСТВ», ИБО САМЫМ ЯРКИМ СВИДЕТЕЛЬСТВОМ ЯВЛЯЕТСЯ НЕЙРО-КОНТЕЙНЕРНАЯ ЛИНГВИСТИКА ШУМЕРСКОГО, АККАДСКОГО, ЧИТАЕМАЯ НА УКРАИНСКОМ, БЕЛОРУССКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ)

Он предполагает, что нашел даже клинописную летопись, составленную около середины IV тыс. до н. э., из которой следует, что протошумеров увел из Приазовья правитель Акалим.

(*** АКАЛИМ – БОЛЕЕ ВСЕГО РАСШИФРОВЫВАЕТСЯ КАК О-КОЛОМ, КОЛОВОД, ПРАВИТЕЛЬ ВЕДУЩИЙ ПО КОЛУ (ВРЕМЕНИ))

Исследователь подробно описывает в книге поиски ключей к петроглифам и свои рассуждения. Приводит таблицы найденных им соответствий знаков Каменной Могилы и шумерской клинописи.
    Здесь надо сделать отступление и рассказать об этом ученом. Если позволительно к кому-либо применять название “подвижник” - так это к Кифишину. Ему за 60. В детстве из-за взрыва снаряда, которым баловались мальчишки, он потерял правую руку и ему сильно повредило глаз. Он окончил университет в Черновцах. Ради шумерологии переехал в Ленинград, затем в Москву. Древняя история – специальность отнюдь не хлебная. А Кифишин к тому же слыл неудобным человеком из породы чудаков, поэтому много раз терял работу. Одно время ему негде было жить, и он построил в лесу возле станции Перловка, по Ярославской дороге, шалаш, в котором была, однако, уникальная подборка книг и статей по шумерам. Десятилетиями от зари до зари просиживал в бывшей Ленинской библиотеке в Москве, изучая архивы. Написал рукописи четырехтомника “История шумеров”, двухтомника о протоэламской письменности, огромный “Русский народный календарь” (200 авторских листов!). Все это пока не издано!!! На что он жил все годы? Его и всю семью кормила мать, выращивая и продавая гладиолусы. Пока не погибла таинственно в марте 1991 года в подъезде собственного дома.
    Для Анатолия Георгиевича не существует авторитетов. Он оперирует гигантскими массивами информации по истории, о которых простой смертный и понятия не имеет. При этом он, кабинетный ученый, отнюдь не является Цицероном, и порой в устном общении ему трудно доказать мысль, поскольку, как он уверен, все и так должны понимать ее. А вот его книга о Каменной Могиле (если пропускать огромное количество научных вставок) читается, как захватывающий детективно-фантастический роман. Однако тем, кто попытается разобраться в ней дотошно, придется туго...
     Отдельно стоит сказать о судьбе самой книги. Вчерне она была написана в 1996 году. Юрий Шилов сумел организовать подготовку оригинал-макета в Москве, выбил деньги, и, поскольку в книге на каждой странице сложные шумерские символы, работа растянулась на три года и стоила $37 тыс. А саму печать в типографии оплатил киевлянин Александр Полищук, не банкир и не предприниматель, а художник-реставратор.
     На презентации этой монографии в Доме писателей много говорилось об уникальности работы, о ее планетарном значении. Звучали речи, что возраст Каменной Могилы не XII тысячелетий, а все XX. Поскольку-де неподалеку обнаружена стоянка людей времен неолита такой давности. Некие горячие головы даже собирались выдвинуть монографию о первой письменности на Нобелевскую премию (хотя национальные союзы не имеют права предлагать своих кандидатов - у Нобелевского комитета есть триста уполномоченных, которые отслеживают науку и искусство во всем мире). Думается, вокруг Каменной Могилы еще будет сломано немало копий и в ближайшем будущем, после появления первых книг, написанных более популярно и легко.
     - А тем временем,Каменная Могила, продолжает скрывать огромное число загадок, ответы на которые могут быть не менее интересными, чем раскопки Трои Генрихом Шлиманом…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

    На основе открытий в районе Каменной Могилы Кифишин разработал собственную гипотезу о происхождении Аратты. По его мнению, шумеры были потомками Славяно-Арийских племен, прибывших с низовьев Днепра, Дона, Дуная, Волги, которые и основали в разных местах древнейшие поселения, названия которых так или иначе напоминают об их исторической родине. Это и шумерская Аратта (возможно, именно о ней идет речь в указанном эпосе), и индийская Бхарата, кроме того, в Иране есть Аратта-Арта, похожие названия можно встретить у многих индоевропейских народов. Что касается причерноморской Аратты, то так называлась обширная территория от Крыма до Карпат, с XII тысячелетия до н.э. заселенная охотничьими племенами, среди которых уже выделилась особая каста жрецов, стоявших во главе племен. В это же время начинают появляться первые святилища, где совершаются жертвоприношения. Впоследствии, возможно, с наступлением холодов, люди начали покидать обжитые территории. Часть их осталась близ реки Молочной, другие двинулись в Малую Азию. Каменная Могила, по всей видимости, служила неким духовным центром, культовым святилищем, где происходили всевозможные обряды и ритуалы, и где мудрецы запечатлели свое видение мира и общественный уклад, присущий тому далекому времени.

В свою очередь, начиная с IX тысячелетия до н.э. в Азии (преимущественно на территории нынешней Анатолии) начинается переход к государственности. Наиболее успешно он проявился в VII тысячелетии до н.э. в Малой Азии, где образовалось поселение Шу-эден-на-ки-Дуг. Именно здесь, на территории современного Чатал-Гююка, находилась одна из первых цивилизаций Старого Света. Английский археолог Дж. Мелларт, раскопавший это поселение, обнаружил более 40 храмов, в которых, помимо религиозных обрядов, проводились наблюдение за небесными объектами.

    Открытия Кифишина и Шилова произвели в научной среде эффект разорвавшейся бомбы, заставив по-новому взглянуть на всю историю зарождения индоевропейской цивилизации. Многие светила науки (преимущественно зарубежные) отнеслись к ним довольно скептически, очевидно, не желая признавать за пра-Славянами первенство в истории. Тем не менее, эту версию продолжают разрабатывать многочисленные исследователи, которые в полной мере соглашаются с тем, что истоки европейской культуры следует искать именно на территории современной Украины...

Амазонки

МАПА КАМЯНОI МОГИЛИ

Амазонки

РУНIЧНI СИМВОЛИ КАМЯНОI МОГИЛИ

Амазонки

"СИМВОЛ IНАНИ НА КАМЯНIЙ МОГИЛI" - ЦЕ ЖИВА НЯНI (НЯНЬКИ)

Амазонки

КИФIШИН

P.S. Да, это тебе, Изида, в честь освобождения Мелитополя и Каменной (Саур) Горы Украинской Армией...

Не боись, всё намного лучше чем мы себе предполагаем.

Отредактировано ब्रह्मन् (2014-08-23 11:39:23)

24

ब्रह्मन् написал(а):

Да, это тебе, Изида, в честь освобождения Мелитополя и Каменной (Саур) Горы Украинской Армией..


Тут очень спорный момент. Бывший депутат Верховной Рады от партии "Регионов" Олег Царёв рассказал, что он после всех событий этих месяцев находился в очень не простом психологическом состоянии. Постоянно думал, а правильно ли он поступил. По тому ли пути он вообще пошёл. Жена также постоянно устраивала скандалы на эту тему. Вообщем Олегу было очень не весело. И так было до тех пор, пока он не посетил Саур Могилу, при чём в момент сразу после окончания  там ожесточённого боя.  И там с ним произошло мистерия просветления. Украинская сторона может считать, что мистерия затемнения  8-) Это не важно в данном случае, главное, что у Олега случилось Видиние с последующим духовным катарсисом. И теперь он весел и здоров, и понял что путь по которому он идёт есть путь его Судьбы и его Предназначения.

Отредактировано Зелёный VS (2014-08-23 12:38:28)


Вы здесь » Путь Одиссея » Путь Одиссея » Амазонки